Cтраница 2
Методы убеждения в управлении основаны на исследовании психологического портрета личности, мотивации ее потребностей, составляющих физиологические, духовные и социальные нужды. Структура и объем потребностей определяются характером, образованием, социальным положением и ценностями личности. Чтобы эффективно управлять людьми, необходимо хорошо их знать. Методы убеждения применяются к объектам управления с высокой степенью свободы, что делает задачу еще более трудной. [16]
Киммель) приходят к выводу о методологической неадекватности самой модели для изучения отношений реального индивида как социального существа несмотря на кажущееся удобство этого алгоритма для анализа конфликтов. Дело в том, что алгоритм игры жестко предписывает рациональные решения в ситуации конфликтов, однако указанный алгоритм игнорирует субъективную систему ценностей личности, сводя ее в лучшем случае к простому финансовому знаменателю. [17]
К основным методам прямой политической социализации обычно относят подражание, политическое обучение и политический опыт, а к основным методам косвенной социализации - межличностную передачу политический информации. Политическая социализация личности протекает в форме политической адаптации, если ее главно; стороной выступает политизация, и форме политического самоопределения, если ее главной стороной выступает генерализация, т.е. выведение политического ft из всей системы установок, ориентации и ценностей личности. [18]
Демократические государства предусматривают вопрос об ответственности за нарушение прав личности. Без определения конкретной ответственности должностных лиц, органов власти и отдельных граждан в этой области права превращаются не более чем в красивую декларацию, соблюдение и все более богатое наполнение прав личности являются важнейшими критериями внутренней и международной политики, его человеческого измерения. Через уважение прав человека утверждается верховная ценность личности в отдельных государствах и в мире в целом. [19]
Несмотря на значимость макросоциальных источников слухов, немаловажную роль играют и особенности личности коммуникантов. Важнейшим фактором, способствующим интересу к слухам, является информационная неопределенность, т.е. наличие у индивида субъективного ощущения нехватки информации по какой-либо теме. Другая детерминанта возникновения слухов - значимость темы для человека, ее релевантность системе интересов и ценностей личности. [20]
Демократические государства предусматривают вопрос об ответственности за нарушение прав личности. Без определения конкретной ответственности должностных лиц, органов власти и отдельных граждан в этой области права человека превращаются не более чем в красивую декларацию. Сегодня соблюдение и все более богатое наполнение прав личности являются важнейшими критериями внутренней и международной политики, его человеческого измерения. Через уважение прав человека утверждается верховная ценность личности в отдельных государствах и в мире в целом. [21]
Ясно, что подобное понимание человека весьма далеко от античного, хотя гуманисты и осознают себя возрождающими античность. Водораздел между Ренессансом и античностью был проведен христианством, которое вырвало человека из космической стихии, связав его с трансцендентным Творцом мира. Личный, основанный на свободе союз с Творцом встал на место прежней - языческой - укорененности человека в космосе. Но вся эта ценность личности в средние века покоилась на союзе человека с Богом, то есть не была автономной: сам по себе, в оторванности от Бога человек никакой ценности не имел. [22]
В социализме, как и религии, - утверждал Бердяев, - проявляется что-то сверхчеловеческое, религиозно-тревожное и в социалистически-религиозном пафосе чувствуется уже сверхисторическое начало. Социализму как особой лже-религии, согласно Бердяеву, присущи свои святыни ( народ, пролетариат), свое учение о грехопадении ( появление частной собственности), культ жертвенности ( счастье будущих поколений как смысл существования людей), экстремально-эсхатологическое переживание истории, которая должна завершиться установлением рая на земле. Еще в 1907 году Бердяев предупреждал, что в границах социалистического сознания рождается культ земной материальной силы, нарастает процесс гипостазирования общественных универсалий, порождающий устремление к сверхчеловеческому, к новому земному богу. Это суждение Бердяева, беспощадная глубина которого быть может не вполне осознавалась даже им самим, стало апокалипсическим знамением многострадального XX века. Негативно оценивая разнообразные философско-социологические версии учения об общественном прогрессе, Бердяев настаивал на признании абсолютной и непреходящей ценности любой личности как принадлежащей подлинному бытию, а также всякого поколения людей и всякой культуры. По Бердяеву, данное учение заведомо и сознательно утверждает, что для огромной массы человеческих поколений и для бесконечного ряда времен и эпох существует только смерть и могила... Все поколения являются лишь средством для осуществления этой блаженной жизни, этого счастливого поколения избранников, которое должно явиться в каком-то неведомом и чуждом для нас грядущем. Нравственный смысл и пафос этого тезиса мыслителя противостоят революционистским риторикам, постулирующим пренебрежение человека к собственной судьбе, его самоуничижение ввиду принадлежности к менее совершенному поколению либо менее прогрессивной культуре. Одновременно Бердяев отвергает и цели тех реформаторов истории, которые видят смысл жизни поколений главным образом как процесс обеспечения достойной жизни грядущим поколениям, как заведомо нечто менее ценное и значимое. [23]