Cтраница 3
Высоко оценивая значение Декабрьского вооруженного восстания, Ленин писал: народ получил боевое крещение. Он подготовил ряды бойцов, которые победили в 1917 г. ( настоящий том, стр. О Декабрьском вооруженном восстании см. статью Ленина Уроки московского восстания ( Сочинения, 5 изд. [31]
Весной 1903 г. он начинает сам читать курс лекций по генетической социологии в этой Школе. Здесь же возникает замысел его первой книги - Первобытное общество. Но книга так и не вышла в свет, ибо рукопись и корректура, готовившиеся к печати в типографии И. Д. Сытина, сгорели при ее поджоге правительственными войсками во время подавления Московского восстания. [32]
Застигнутый врасплох, юный государь Иван IV, страшно перепуганный волнением черни, вынужден был оправдываться, обещал произвести настоящий сыск и наказать виновников пожара. Погорельцам посулили даже помощь в восстановлении их домов. Поверив царю, москвичи вернулись в город. Позже Иван Грозный признавался, что тогда вошел страх в душу мою и в кости мои, и омрачился дух мой. Вскоре московское восстание утихло. [33]
На подавление московского восстания из Петербурга был направлен гвардейский Семеновский полк, а из Польши прибыл Ладожский полк. Сопротивление дружинников, плохо вооруженных и не имевших никакого воинского опыта, было быстро подавлено регулярными частями, применившими артиллерию. Участник восстания машинист А. В. Ухтомский ( эсер) вывел поезд с дружинниками из Москвы, преодолев заграждение карательных отрядов. Всего при подавлении московского восстания были убиты до 1060 человек, в том числе 220 женщин и детей. [34]
Несмотря на пулеметы, несмотря на тысячи ежедневно выпускаемых снарядов, ни одна, в буквальном смысле слова ни одна, баррикада повстанцев не была взята войсками, хотя попытки атаковать баррикады предпринимались неоднократно. Число дружинников, убитых или взятых в плен, совершенно ничтожно и не идет ни в какое сравнение с потерями войск. Москва вполне доказала возможность для повстанцев захватить определенный район города в свои руки и, оградив входы в него баррикадами - заграждениями, отстаивать его достаточно долго. Таков положительный опыт Московского восстания: военно-техническая возможность успешной борьбы боевых дружин с войсками безусловно доказана, и нам незачем ни преувеличивать, ни умалять значение этого факта. [35]
Имя Карла Каутского не ново. Его давно знают как достойного теоретика социал-демократии. Но Каутский известен не только с этой стороны, он замечателен также как солидный и вдумчивый исследователь тактических вопросов. Это и не удивительно: сегодня, когда тактические разногласия раскалывают российскую социал-демократию на две фракции, когда взаимная критика часто обостряет дело, переходя в дрязги, и выяснение истины крайне затрудняется, - весьма интересно послушать такого беспристрастного и опытного товарища, каким является К. Вот почему наши товарищи с таким рвением принялись изучать тактические статьи Каутского: Государственная дума, Московское восстание, Аграрный вопрос, Русское крестьянство и революция, Еврейские погромы в России и др. Но с несравненно большим вниманием товарищи отнеслись к настоящей брошюре, и это потому, что здесь затронуты все те главные вопросы, которые разделяют социал-демократию на две фракции. [36]
Мы, меньшевики, указывали и еще раз должны повторить, что на революцию большевики смотрят совершенно иначе, чем мы; они представляют себе, что раз теперь совершается революция, так нам только и нужно, чтобы в техническом отношении ее обставить как можно совершеннее; тогда успех революции обеспечен. Московское восстание, по их мнению, потому было поражено, что не было в техническом отношении подготовлено. Меньшевики, наоборот, думают и убеждены в том, что причину поражения московского восстания нужно искать не в отсутствии технической подготовки, а совершенно в другом. После октябрьских событий на поле битвы остался один пролетариат, он был изолирован, да и пролетариат не весь был революционен. На авансцену не были выдвинуты новые и новые слои мелкой городской и сельской буржуазии за исключением отдельных местностей; это ясно было во время ноябрьской стачки по поводу кронштадтских событий, еще яснее стало в декабрьские дни. В Москве шло восстание, в Петербурге, кажется, всего один день продолжалась стачка, а Николаевская железная дорога перевозила войска для подавления московского восстания. После декабрьского поражения для нас ясно стало, что необходимо выдвинуть на сцену новые слои мелкой городской буржуазии и крестьянства, еще не задетые революционным движением. [37]
У восставших рабочих не было еще опыта вооруженной борьбы, не хватало оружия, недостаточно налажена была связь с войсками. Петербургский Совет, возглавляемый меньшевиками, не поднял знамени восстания в столице, не парализовал действий правительства. Московское восстание не превратилось в общероссийское. [38]
Вывод, знания, полезные на будущее. Извлечь для себя урок из случившегося, а Уроки прошедшего полезны для настоящего и будущего. Скрывать от масс необходимость отчаянной, кровавой, истребительной войны, как непосредственной задачи грядущего выступления, значит, обманывать и себя, и народ. Ленин, Уроки московского восстания. [39]
Другой урок касается характера восстания, способа ведения его, условий перехода войск на сторону народа. У нас в правом крыле партии сильно распространен крайне односторонний взгляд на этот переход. Нельзя, дескать, бороться против современного войска, нужно, чтобы войско стало революционно. Разумеется, если революция не станет массовой и не захватит самого войска, тогда не может быть и речи о серьезной борьбе. Разумеется, работа в войске необходима. Но нельзя представлять себе этот переход войска в виде какого-то простого, единичного акта, являющегося результатом убеждения, с одной стороны, и сознания, с другой. Московское восстание наглядно показывает нам шаблонность и мертвенность такого взгляда. На деле неизбежное, при всяком истинно народном движении, колебание войска приводит при обострении революционной борьбы к настоящей борьбе за войско. Московское восстание показывает нам именно самую отчаянную, самую бешеную борьбу реакции и революции за войско. Дубасов сам заявил, что только 5 тысяч московского войска из 15 надежны. [40]
Не нужно было браться за оружие, - ааявил Плеханов. Наоборот, говорили большевики, надо было браться за оружие более решительно, разъясняя массам, что победа революции может быть завоевана только вооруженной борьбой. Высоко оценивая значение декабрьского восстания, Ленин писал: народ получил боевое крещенье. О декабрьском вооруженном восстании см. статью Ленина Уроки московского восстания ( Сочинения, 5 изд. [41]
Не нужно было браться за оружие, - заявил Плеханов. Наоборот, говорили большевики, надо было браться за оружие более решительно, разъясняя массам, что победа революции может быть завоевана только вооруженной борьбой. Высоко оценивая значение декабрьского восстания, Ленин писал: народ получил боевое крещенье. О декабрьском вооруженном восстании см. статью Ленина Уроки московского восстания ( Сочинения, 5 изд. [42]
Это в высшей степени странно. Винтера во многом, как видно, не согласны с ним. Он говорит, что если ждать, пока все войско перейдет на сторону народа, тогда никогда не будет восстания. Но мы не говорили о том, что для успеха восстания необходим переход всего войска на сторону народа. Значит, возможен частичный переход, и этот частичный переход имеет в виду наша резолюция. Винтером; он, тоже большевик, сказал нам, что во время Московского восстания Н - ская артиллерия рвалась в бой, но не могла быть привлечена к делу вследствие недостатка связей. Винтер, а, во-вторых, что необходимо усилить и систематизировать нашу деятельность в армии, - а этого как раз и требует наша резолюция. Винтер спрашивает: кто и когда из большевиков говорил о том, что партия может взять на себя обязательство вооружения народа. Мы думаем, что такого обязательства партия взять на себя не может, и это мы выражаем в нашей резолюции. По нашему мнению, положение дел таково: только силой народ может вырвать права у тупых сторонников реакции, но эта сила пока еще не достигла надлежащих размеров, ее надо увеличивать путем агитации, поэтому наша резолюция обращает главное внимание на необходимость революционной агитации; с другой стороны, наши противники полагают, что момент для решительного столкновения уже наступил, поэтому в их резолюции главное место отводится технической подготовке к восстанию; в этом и заключается различие наших взглядов. Резолюция так называемых большевиков прямо говорит, что вооруженное восстание является в настоящее время не только необходимым средством борьбы за свободу, но уже фактически достигнутой ступенью движения; я решительно отрицаю это, и заметьте, что это же против собственной воли отрицают и авторы отвергаемого нами проекта резолюции. [43]
Другой урок касается характера восстания, способа ведения его, условий перехода войск на сторону народа. У нас в правом крыле партии сильно распространен крайне односторонний взгляд на этот переход. Нельзя, дескать, бороться против современного войска, нужно, чтобы войско стало революционно. Разумеется, если революция не станет массовой и не захватит самого войска, тогда не может быть и речи о серьезной борьбе. Разумеется, работа в войске необходима. Но нельзя представлять себе этот переход войска в виде какого-то простого, единичного акта, являющегося результатом убеждения, с одной стороны, и сознания, с другой. Московское восстание наглядно показывает нам шаблонность и мертвенность такого взгляда. На деле неизбежное, при всяком истинно народном движении, колебание войска приводит при обострении революционной борьбы к настоящей борьбе за войско. Московское восстание показывает нам именно самую отчаянную, самую бешеную борьбу реакции и революции за войско. Дубасов сам заявил, что только 5 тысяч московского войска из 15 надежны. [44]
Несмотря на то что С. М. Соловьев преимущественно излагает конкретный материал и весьма редко сопровождает свое изложение общими суждениями, политическая концепция его труда, определившаяся уже с первых томов Истории России, отчетливо видна и в томах, посвященных первой половине XVII века. Эта концепция сказывается прежде всего в типичном для буржуазного либерализма враждебном отношении к классовой борьбе и в представлении о государственности как основе гармоничного развития общества. Таким образом, С. М. Соловьев еще раз хотел подчеркнуть, что народные восстания были следствием разрушения государственной власти и что именно в них, народных восстаниях, заключалась будто бы главная опасность для России в начале XVII века. Через все изложение событий проходит мысль С. М. Соловьева о воровстве казаков, об их опасных выступлениях, расшатывавших государственный порядок и сеявших смуту. XVII век был, как известно, назван современниками бунташным временем. Соловьев отказывается видеть классовую основу народных выступлений. Так, причиной Московского восстания 1648 г. оказывается у него женитьба царя Алексея Михайловича на М. И. Милославской ( стр. Материал о городских восстаниях в Пскове и Новгороде дан в чисто описательном плане, хотя отношение автора к этим событиям вполне определенно: участников восстаний он называет не иначе как ворами и мятежниками. Понятно, что анализ движущих сил и характера городских восстаний середины XVII в. [45]