Cтраница 3
Определение государства ( со стороны его нравственного смысла) как организованной жалости может отрицаться только по недоразумению. Некоторые из таких недоразумений нам нужно рассмотреть прежде, чем перейти к понятию христианского государства. [31]
В Англии существуют только три имеющие значение партии: партия землевладельческой аристократии, денежной аристократии и радикальной демократии. Первая, партия тори, по своей природе и историческому развитию - чисто средневековая, последовательно-реакционная партия, партия старого дворянства, родственная исторической школе ирава в Германии и образующая опору христианского государства. Ядро второй партии - вигов - составляют купцы и фабриканты, большинство которых образует так называемое среднее сословие. В такой стране, как Англия, которая живет только промышленностью и имеет, следовательно, множество рабочих, такое положение неизбежно будет осознано гораздо скорее, чем, например, в Германии, где под средним сословием понимают ремесленников и крестьян и где совершенно не знают такого многочисленного класса фабричных рабочих. [32]
Главой таких государств должен быть - либо, как в иудейском государстве, бог религии, сам Иегова, либо, как в Тибете, наместник бога, далай-лама, либо же, наконец, как справедливо требует от христианских государств Геррес в своей последней книге, христианские государства должны все Соз исключения подчиняться единой церкви, являющейся непогрешимой церковью, ибо в том случае, когда - как это имеет место в протестантизме - не существует верховного главы церкви, господство религии не может быть ничем иным, как религией господства, культом воли правительства. [33]
Но если Фейербах в своем толковании иудейской религии исходил из сущности евреев, то Бруно Бауэр рассматривал этот вопрос все же еще сквозь теологические очки, хотя, с другой стороны, Маркс и хвалил основательность, смелость и углубленность его исследований по еврейскому вопросу. Христианское государство не может по своей религиозной сущности эмансипировать евреев, ко и религиозная сущность евреев препятствует их эмансипации. Христиане и евреи должны перестать быть христианами и евреями, если хотят быть свободными. Но так как иудейство как религия отстало от опередившего его в религиозном отношении христианства, то путь еврея к освобождению более труден и длинен, нежели путь христианина. По мнению Бауэра, евреи должны сначала проделать опыт христианства и пройти через гегелевскую философию, и тогда только им откроется путь к свободе. [34]
И следовательно, те, кому бог путем сверхъестественного откровения не приказывает противного, обязаны во всяком государстве повиноваться законам своих суверенов в отношении своих внешних действий и в отношении исповедания религии. Что же касается сокровенных мыслей веры людей, которых человеческие правители не могут знать ( ибо один бог знает сердце человеческое), то они не произвольны и обусловлены не законами, а сокровенной волей и могуществом бога и, следовательно, не подпадают под обязательство... В христианском государстве никто, кроме суверена, не может знать, что есть и что не есть слово божье. [35]
Государство, которое еще исповедует христианство в форме религии, не исповедует его еще в форме государства, ибо такое государство еще относится к религии религиозно, т.е. не является действительным осуществлением человеческой основы религии, так как оно еще взывает к недействительности, к воображаемому образу этой человеческой сущности. Так называемое христианское государство является несовершенным государством, и христианская религия служит восполнением и освящением его несовершенства. Поэтому религия необходимо становится для него средством, и христианское государство есть государство лицемерия. Большая разница, рассматривает ли религию, как одну из своих предпосылок, завершенное государство вследствие несовершенства, заключенного в общей общности государства, или же религию объявляет своей основой незавершенное государство вследствие несовершенства, заключенного в его особом существовании как государства несовершенного. В последнем случае религия становится несовершенной политикой. В первом случае в религии обнаруживается несовершенство, присущее даже завершенной политике. Так называемое христианское государство нуждается в христианской религии, чтобы восполнить себя как государство. Демократическое же государство, действительное государство, не нуждается в религии для своего политического восполнения. Напротив, оно может абстрагироваться от религии, ибо в нем осуществлена мирским способом человеческая основа религии. Так называемое христианское государство относится к религии политически, а к политике - религиозно. Низводя государственные формы к видимости оно в той же степени низводит к видимости и религию. [36]
Сложившийся тип церковно-государственных отношений устранял необходимость в особом доказательстве достоинств православия: оно получает статус главенствующей религии, а церковь трансформируется в элемент имперской структуры. В подобной ситуации важнейшим мирским ориентиром церковной жизни стновится служение христианскому государству. [37]
Бауэр в самом деле показал, что со стороны немецких евреев иллюзией было требовать участия в общественно-политической жизни в такой стране, где не существует никакой общественно-политической жизни, требовать политических прав там, где существуют только политические привилегии. По этому поводу г-ну Бауэру было показано, что и сам он, ничуть не менее евреев, проникнут иллюзиями насчет немецких политических порядков. А именно, он объяснял положение евреев в немецких государствах тем, что христианское государство не может политически эмансипировать евреев. [38]
А именно, он объяснял положение евреев в немецких государствах тем, что христианское государство не может политически эмансипировать евреев. В противоположность этому ему было доказано, что политически завершенное, современное государство, не знающее никаких религиозных привилегий, есть также и завершенное христианское государство; что, стало быть, завершенное христианское государство но только может эмансипировать евреев, но и действительно эмансипировало их и по природе своей должно их эмансипировать. [39]
А именно, он объяснял положение евреев в немецких государствах тем, что христианское государство не может политически эмансипировать евреев. В противоположность этому ему было доказано, что политически завершенное, современное государство, не знающее никаких религиозных привилегий, есть также и завершенное христианское государство; что, стало быть, завершенное христианское государство но только может эмансипировать евреев, но и действительно эмансипировало их и по природе своей должно их эмансипировать. [40]
В силу исторических условий, в которые она поставлена, Россия являет наиболее полное развитие, наиболее чистое и наиболее могущественное выражение абсолютного национального государства, отвергающего единство Церкви и исключающего религиозную свободу. Если бы мы были языческим народом, мы, конечно, могли бы окончательно кристаллизоваться в сказанном состоянии. Но народ русский - народ в глубине души своей христианский, и непомерное развитие, которое получил в нем антихристианский принцип абсолютного государства, есть лишь обратная сторона принципа истинного, начала христианского государства, царской власти Христа. Это есть второе начало социальной троицы, и, дабы проявить его в правде и истине, Россия должна прежде всего поставить это начало на то место, которое ему принадлежит, признать и утвердить его не как единственный принцип нашего обособленного национального существования, но как второй из трех главных деятелей вселенской социальной жизни, в неразрывной связи с которой мы должны пребывать. [41]
Потом приехали к послам Якуб Жадик - канцлер коронный, Альбрехт Радзивилл - канцлер литовский, Александр 1 он-севский и говорили, что договора в королевской казне не сыщут; когда этот договор гетман Жолкевский под Смоленск к Жигимонту королю привез, то неизвестно, взял ли его у него король или нет, одно известно, что Жигимонт король сыну своему Московского государства не прочил; думают они, что договор о том или у Жолкевского, или у Льва Сапеги, или у писаря Соколинского, которые все померли, и теперь король послал искать договора в Жолкву. Жолкевского, также к сыну Сапеги и к Соколинским, а если договора не сыщут, то король укрепится крестным целованием, что вперед ему и по нем всем будущим королям гетманским договором к Московскому государству никакого причитанья не иметь и не вспоминать вовеки, также и па-нам-раде и всей Речи Посполитой; а укрепленье об этом договоре напишут, как вы сами, великие послы, прикажете. Послы отвечали: О гетманском договоре хотите письмо дать за руками, но вы об нем письмо давали и крест целовали, да солгали: и вы, паны-рада, как такие неправды делаете, чего в христианских государствах не делается. Ведь вы, зная про тот договор, что он есть у короля в казне, крест целовали. [42]
Но так легко вопрос не решается. Чего требуют эти евангельские изречения. И всего этого требует и все это дает христианское государство. [43]
Так как Бауэр не поднимает вопрос на такую высоту, он впадает в противоречия. Он выдвигает условия, которые не основываются на сущности самой политической эмансипации. Он выдвигает вопросы, которые не входят в круг его задачи, и разрешает задачи, которые оставляют без ответа рассматриваемый им вопрос. Когда Бауэр говорит о противниках еврейской эмансипации: Их ошибка заключалась лишь в том, что они предполагали христианское государство единственно истинным н не подвергли его той же самой критике, какой они подвергли еврейство ( стр. Бауэра состоит в том, что он подвергает критике лишь христианское государство, а не государство вообще, что он не исследует отношение политической эмансипации к человеческой эмансипации и потому выдвигает условия, которые находят свое объяснение лишь в некритическом смешении политической эмансипации с общечеловеческой. Если Бауэр спрашивает евреев: имеете ли вы право, с вашей точки зрения, требовать политической эмансипации. [44]
Так как Бауэр не поднимает вопрос на такую высоту, он впадает в противоречия. Он выдвигает условия, которые не основываются на сущности самой политической эмансипации. Он выдвигает вопросы, которые не входят в круг его задачи, и разрешает задачи, которые оставляют без ответа рассматриваемый им вопрос. Когда Бауэр говорит о противниках еврейской эмансипации: Их ошибка заключалась лишь в том, что они предполагали христианское государство единственно истинным н не подвергли его той же самой критике, какой они подвергли еврейство ( стр. Бауэра состоит в том, что он подвергает критике лишь христианское государство, а не государство вообще, что он не исследует отношение политической эмансипации к человеческой эмансипации и потому выдвигает условия, которые находят свое объяснение лишь в некритическом смешении политической эмансипации с общечеловеческой. Если Бауэр спрашивает евреев: имеете ли вы право, с вашей точки зрения, требовать политической эмансипации. [45]