Cтраница 3
В царствование своего сына Михаила Федоровича получил титул великого государя; фактически правил гос-вом. [31]
В заключение было бы уместно напомнить Санчо, великому государю Иерусалима, о сервантесовской критике Санчо, Дин Кихот, гл. [32]
В заключение было бы уместно напомнить Санчо, великому государю Иерусалима, о сервантесовской критике Санчо, Дон Кихот, гл. [33]
В прошлом 1719 году июня в 17 день, Великий Государь указал, по Именному Своему Великаго Государя указу, во всем государстве заповедных лесов, которые годны к корабельному строению, а именно: дубу, илиму, вязу и толстой сосны, которая в отрубе в 12 вершков и больше, от больших рек в стороны по 50 верст, а от малых рек, которыя в те большия реки впали, а плавному ходу по ним быть мочно, в сторону ж по 20 верст, отнюдь ни кому ни на какия нужды не рубить и валежнику не брать; а токмо из тех заповедных лесов рубить для необходимых нужд, а именно: на полозья, на оси и к большим чанам на обручья и на мельничные потребы на пальцы и на шестерни и то такия, которыя к корабельному строению негодны; также и в других местах, которыя далее указных верст, дубу, кроме необходимых же нужд не рубить же. [34]
В тайном же наказе велено было сказать панам: Великому государю стало подлинно известно, что в 1639 году в январе пришел из черкас в Польшу в Самборщину к попу вор лет 30 или немного больше и стал у попа жить в работниках, и жил с неделю; поп увидал у него на спине герб, а по-русски пятно, и отвел его в монастырь к архимандриту, архимандрит же отвел его к подскарбию коронному Даниловичу; подскарбий пятно осматривал и вора допрашивал, вор назывался князем Семеном Васильевичем Шуйским, сыном царя Василия Ивановича, и в доказательство, что он царский сын, - пятно у него на спине; взяли его в плен черкасы в то время, как царя Василия из Москвы повезли в Литву, и с тех пор жил он у черкас. Подскарбий держал его у себя и сказывал про него и про его признаки шляхте и всяких чинов людям; шляхта и вся Речь Посполитая приказали подскарбию его беречь, на корм и на платье приказали ему давать из скарбу; подскарбий отослал вора в монастырь для наученья русской грамоте и языку, и теперь тот вор в Польше. [35]
Преподобный Нестор, говоря о победе, одержанной сим великим государем над печенегами при Василеве, о сооружении в оном церкви и о празднествах, данных в Василеве, потом в Киеве, свидетельствует о сих последних так: Сотвори ( в Василеве) праздник велик, варя триста вар меду, и созываше бояры своя, и посадники, и старейшины по всем градом и люди многи, и разда убогим триста гривен, и праздновав осм дний, князь возвращается ( в Киев) ко Успению Святой Богородицы, и ту паки сотворяше праздник велик, созывая бесчисленное множество народа. Видяще люди, христианы сущие, радовашеся душою и телом, и тако во вся лето творяше, бебо любя словеса книжна. Слыша бо единое Евангелие чтомо: Блажени милостиви, яко тии помилованы будут. [36]
Сусанина, Богдану Собинину, в которой говорится: Как мы, великий государь, были на Костроме и в те поры приходили в Костромской уезд польские и литовские люди, и тестя его, Богдашкова, Ивана Сусанина, литовские люди изымали и его пытали великими не мерными муками, а пытали у него, где в те поры мы, великий государь, были, и он Иван, ведая про нас, где мы в те поры были, терпя от тех польских и литовских людей немерные пытки, про нас великого государя тем польским и литовским людям, где мы в те поры были, не сказал, и польские и литовские люди замучили его до смерти. Грамота была подтверждена в 1633 и в 1641 годах; в 1691 году от имени царей Иоанна и Петра; в 1767 от имени Екатерины II. В грамоте прямо говорится, что враги спрашивали, где Михаил, пытали, значит им это было нужно; Сусанин знал и не сказал. Понятно, что ни в XVII, ни в XVIII веке не думали торговаться с Сусаниным, задавать вопрос, действительно ли он спас царя. Нужно ли было подвергаться пытке и смерти. Враги были ничтожны, какая опасность могла грозить от них Михаилу. До таких тонкостей тогда не доходили, смотрели просто на дело: грозила опасность, и Сусанин спас от нее царя. Следовательно, вот уже несколько лиц и довольно значительных - Михаил, Петр, Екатерина, которые и до XIX века думали видеть в Сусанине спасителя царской особы и подвиг его считали выходящим из общего уровня. [37]
После этих разговоров с Кантакузиным взяли запись: Целую животворящий крест за великого государя своего Мурада султана на том, что государю моему с великим государем царем Михаилом Феодоровичем быть в дрчжбе, любви и братстве навеки неподвижно, послами и посланниками ссылаться на обе стороны без урыва; государь мой будет помогать царскому величеству ратями своими на недругов его и на польского короля стоять заодно; крымскому царю, но-гаям и азовским людям на Московское государство войною ходить не велит; в грамотах своих царского величества именованье велит писать сполна. [38]
Великому визирю Мустафе-паше должны были сказать, что служба его и раденье великому государю ведомы, памятны и впредь забвенны никогда не будут; за его службу и раденье царское величество прислал ему жалованье десять сороков соболей и вперед будет присылать, смотря по его службе. Впрочем, послы должны были советоваться с царе-градским патриархом Парфснкем, как визирю дать государево жалованье, также и другим пашам и приказным людям, от которых можно надеяться государю служб и правды. Если визирь и другие ближние султановы люди станут говорить про Азов, что донские козаки взяли его по повелению ганского величества, и помощь им государь посылал, то отвечать: Вам самим подлинно известно, что донские козаки издавна воры, беглые холонп, живут на Дону, убежав о г смертной казли, ноского поселенье ни в чем не слушают и Азоз взяли без царского повеленья, помощи им царское величество не посылал, вперед за них стоить и помогать им государь не будет, ссоры из-за лих никакой не хочет: хотя бы их всех воров государь ваш, Ибрагим султан, в один час велел побить, то царскому величестпу будет не досадно, потому что они воры, беглые люди и живут в дальних местах воровским кочевым обычаем. [39]
После Рады гетман с старшинами приехал к боярину, который объявил им: Великий государь, видя с королевской стороны неисправленье и досады и вечному докончанию на-рушенье и не желая того слышать, чтоб вам, единоверным православным христианам, быть в конечном разореньи, а церквам благочестивым в запустении и поругании от лати-нов, под свою высокую руку вас, гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско Запорожское с городами и землями, от королевского подданства преступлением присяги его свободных, принять велел и помощь вам своими ратными людьми чинить велел. [40]
Михаилу Федоровичу вину свою принесли и ехали в его полки без всякой боязни: великий государь вины их им отдаст и пожалует своим жалованьем, станет их держать в своей царской милости незабвенно, посылать к ним лазутчиков добрых, кому можно верить и приведши ко кресту; лазутчики должны были раздавать русским людям грамоты от духовенства, в которых владыки писали: Знаем мы, господа и братья, что вы волею и неволею служите ищущим нашей погибели, не рассуждая, где вы стояли и куда ниспали. Не льстите себя, что вы христиане: если четыре конца мира вопиют на мудрствующих с папою, то вы как будете христианами, поклоняясь зверю, которого Даниил пророк и Иоанн Богослов видели глаголющего глаголы хульные на бога вышнего. [41]
Понеже по воле всемогущего бога и по общему желанию российского народа мы по преставлении всепресветлейшего державнейшего Великого государя Петра второго, императора и самодержца всероссийского, нашего любезнейшего государя племянника, императорский всероссийский престол восприяли и, следуя божественному закону, правительство свое таким образом вести намерена и желаю, дабы оное в начале к прославлению божеского имени и к благополучию всего нашего государства и всех верных наших подданных служить могло. Того ради, чрез сие наикрепчайше обещаемся, что и наиглавнейшее мое попечение и старание будет не только о содержании, но и крайнем и всевозможном распространении православные нашея веры греческого исповедания, такожде, по приятии короны российской, в супружество во всю мою жизнь не вступать и наследника, ни при себе, ни по себе никого не определять. [42]
Желябужский должен был видеться с Филаретом, ударить ему челом от сына и говорить: Великий государь, сын ваш вас великого государя велел о здоровье спросить, а про свое здоровье велел сказать: вашими отеческими святительскими и государыни моей матери великой старицы иноки Марфы Ивановны многоусердными к богу молитвами на наших великих и преславных государствах здравствуем, только оскорбляемся тем, что ваших отеческих святительских очей не сподобляемся видеть; молим милосердого бога и радеем, и промышляем, и хотим того, чтоб милосердый бог вашу святыню из такой тягости высвободил. Грамота царская к отцу начиналась так: Великого и всещедрого в троице славимого бога нашего, иже достойному святительским и богоукрашенным саном почитаему и украшаему, и нашему христианскому роду истинному учителю, и непорочно ходатайственнолюбным тщанием ко господу о нас прилежно молителю, и наказателю словесных христовых овец и выну о овцах, паче же заблудших, попремногу многовзыскательному тшателю, и разрешителю неодуменным, еже есть духовным сплетением, поборнику и страдателю за святые бла-госиятельные христианские наши церкви и крепкому столпу в православии, и еже о Христе любезное на земле житие чающе небесного рая жителю, старейшему и превысочай-шему священноначалием отцу отцем, великому государю моему преосвященному митрополиту Филарету Никитичу, божиею милостию и его крепкою непобедимою десницею, содержай скипетр великого Российского царствия, в месть врагам, в похвалу добродетелям, сын твоего изрядносия-тельного отечества Михаил, божиею милостию царь и великий князь, всея Русии самодержец, главу свою усердно до земли преклоняет, касаяся твоим святительским честным стопам и со слезами у вас, великого государя, моего отца, прося еже за ны святительских ваших молитв и благословения. Желябужский должен был также править челобитье Филарету от иноки Марфы Ивановны, потом от духовных властей, бояр и всей Думы. Князя Василья Васильевича Голицына и товарищей его Желябужский должен был о здоровье спросить и говорить им речь: Служба ваша, раденье и терпенье ведомы, и о том мы, великий государь, радеем и промышляем, чтоб вас из такой тяжкой скорби высвободить. Потом Желябужский должен был править им челобитье от властей и бояр; такую же речь от царя должен был сказать и Шеину, если с ним увидится. Бывшего царя, Василья Ивановича Шуйского, и брата его, Димитрия, уже не было в живых; относительно же брата их, князя Ивана Ивановича, послу ничего не было наказано. [43]
Хвалил его Аюки хана службу и впредь обнадеживал Великаго Государя милостию, что он Аюка хан служит Великому Государю паче других во всякой верности, и русским народам чинить всякое бережение, и чтоб он и наипаче того служил верно; за что Его Великаго Государя милость и жалованье от него Аюки хана никогда будет отъемлема: и от неприятелей его, по Его Великаго Государя указу, охранение со всяким бережением ему Аюке хану будет. [44]
В Константинополь отправились из Москвы послы: дворянин Илья Данилович Милославский и дьяк Леонтий Лазорез-ский с объявлением, что великий государь с братом своим Ибрагим-султановым величеством теперь и впредь хочет быть в крепкой братской дружбе и любви и в ссылке свыше всех великих государей навеки неподвижно, что государская мысль об этом крепко утвердилась и слово его никогда не изменится. Послы ехали по зимнему пути до Воронежа, из Воронежа - Доном на судах по полой воде. Они повезли донским козакам государева жалованья 2000 рублей денег, кроме того, сукна, вино и другие запасы; но должны были везти эти деньги, сукна и вино за свое; провожатым должны были заказать накрепко не объявлять никому, что везут жалованье донским козакам, чтоб в Азове про то не узнали, и козакам сказать, чтоб они о присылке жалованья между собою не славили, чтоб им, послам, в Турецкой земле за то утесненья и задержки не было. Если же государево жалованье в Азове не утаится, то послам говорить: Прислано с нами теперь к козакам государево жалованье небольшое за то, что они государя послушались, из Азова вышли, а за другое не за что им послать. Если донские козаки станут говорить, что им жалованья прислано мало, а они государю служат и дурного от них ничего нет, то отвечать, что прислано жалованье с послами легким делом, больше послать для скорого отпуску было нельзя, чтоб они жалованье приняли, государю служили, а он вперед их в своем жалованье не оставит, что им уже прежде послано много, вперед пришлется еще больше и от турских людей им утесненья никакого не будет; о том царское величество в грамоте своей к султану писал с великим подкреплением, про них же писал, что на море ходить и турецких городов и мест воевать не станут: так они бы, козаки, задоров никаких не делали, государя с султаном не ссорили, чтоб слово государское, которое об них писано к султану, ложным не объявилось, а им, послам, за то не было вычетов, тесноты и задержанья. [45]