Cтраница 2
Франк дает свое понимание деспотизма. Деспотизм, в определении Франка, есть господство человека над человеком, господство неограниченное и руководимое лишь произволом самого господствующего. Он задает вопрос: в чем усматривается правомерность деспотизма, чем может быть обосновано право одного человека на господство над другим. Отвечая на этот вопрос, показывает, что в эпоху античности правомерность деспотизма разрешалась ссылкой на естественное неравенство людей. Христианство, объявив идею универсального братства, а следовательно, равенства людей, заставило отыскивать некоторый высший принцип, на который могло бы опираться господство и требуемое неравенство. Этим принципом служит идея власти, которая дается религией. Бог есть высший и абсолютно неограниченный властелин, его власть распространяется на тех, кто является его избранником и представителем на земле. Всякая власть конструируется как доля или частичное отражение бесконечной власти Бога. Позднее в сознании общества утверждается истина, что ни один человек не имеет естественной власти над себе подобными. Признание равенства между людьми позволяет считать правомерным источником власти лишь соглашение, общий интерес повинующихся, высшее благо не властителя, а подчиненных. [16]
Только христианская религия помешала деспотизму утвердиться в Эфиопии, несмотря на обширность этой империи и ее дурной климат, и водворила внутри Африки нравы Европы и ее законы. [17]
Грубый фарс, в котором русский деспотизм берет на себя роль защитника польских свобод. [18]
Ему свойственны властолюбие с элементами деспотизма, эгоизм, стремление показать себя, черствость, злопамятность. Таким людям опасно доверять власть и лучше поручать разнообразную работу. [19]
Но седой замок - символ феодально-монархического деспотизма и тирании - по-прежнему стоит, привлекая многочисленных туристов из всех частей света. [20]
Поэтому государи, стремящиеся к деспотизму, всегда начинали с того, что объединяли в своем лице все отдельные власти, а многие короли Европы - с того, что присваивали себе все главные должности в своем государстве. [21]
Наша экстремистская критика со своим деспотизмом, бескультурьем, властолюбием и цинизмом в оценках явлений как бы находится над и впереди интересов социалистического прогресса. [22]
Комедия, которую разыгрывает над нами деспотизм, столь же опасна для него, как в свое время оказалась опасной трагедия для Стюартов и Бурбонов. И если бы даже еще долгое время не понимали, что в действительности представляет собой эта комедия, то все же она была бы уже в известном смысле революцией. [23]
Дальше Каутский указывает отличие диктатуры от деспотизма, но, хотя его указание явно неверно, останавливаться на нем мы не будем, ибо это совершенно не относится к интересующему нас вопросу. Известна склонность Каутского от XX века поворачиваться к XVIII, а от XVIII к античной древности, и мы надеемся, что, добившись диктатуры, немецкий пролетариат учтет эту склонность, посадив, скажем, Каутского гимназическим учителем древней истории. [24]
Иванов замечает по поводу этого: О нестерпимом деспотизме регламентации в качестве мечты своих противников они ( народники) не только не говорили, но и говорить, оставаясь народниками, не могут и не будут. Суть их спора с экономическими материалистами в этой области заключается именно в том, что сохранившиеся у пас остатки старой регламентации могут, по мнению народников, послужить основанием для дальнейшего развития регламентации. Нестерпимость этой старой регламентации заслоняется от их глаз, с одной стороны, представлением, будто сама крестьянская душа ( единая и нераздельная) эволюционирует в сторону регламентации, - с другой, убеждением в существующей или имеющей наступить нравственной красоте интеллигенции, общества или вообще руководящих классов. Экономических материалистов они обвиняют в пристрастии не к регламентации, а, наоборот, к западноевропейским порядкам, основанным на отсутствии регламентации. И экономические материалисты действительно утверждают, что остатки старой регламентации, выросшей на основе натурального хозяйства, становятся с каждым днем все нестерпимее в стране, перешедшей к денежному хозяйству, вызывающему бесчисленные изменения как в фактическом положении, так и в умственной и нравственной физиономии различных слоев ее населения. Они убеждены поэтому, что условия, необходимые для возникновения новой благодетельной регламентации экономической жизни страны, могут развиться не из остатков регламентации, приноровленной к натуральному хозяйству и крепостному праву, а лишь в атмосфере такого же широкого и всестороннего отсутствия этой старой регламентации, какое существует в передовых странах Западной Европы и Америки. В таком положении находится вопрос о регламентации в споре между народниками и их противниками ( стр. [25]
Надо бы ожидать, что в нем отразится деспотизм со своей строгостью, жестокостью, беспощадностью; но мы видим в нем как раз противоположное - мягкость и человечность. Однако самая эта мягкость есть мягкость деспотизма: она отнимает у одного то, что дарует другому; это мягкость произвола и прихоти, а не характера - похмелье насилия, которое старается загладить совершенное им беззаконие другим беззаконием. Здесь не место перечислять все отдельные доказательства, какие можно привести в пользу этого утверждения; достаточно, на мой взгляд, если я отмечу особенно знаменательную и обнимающую обширный исторический материал характерную черту, - мягкость и снисходительность, оказываемые должнику за счет кредитора. Мне кажется, можно выставить такого рода безусловно общее замечание: симпатизирование должнику есть признак слабой эпохи. Сама она называет это гуманностью. [26]
Европой, они вынуждены будут терпеть тот самый военный деспотизм, который они помогли взвалить на ненцев и мадьяр. Будьте покорны императору, дабы императорские войска не относились к вам, как к мятежным мадьярам - эти слова патриарха Раячыча показывают, что ждет их и ближайшем времени. [27]
Заслуживают положительной оценки статьи, предохранявшие общество от деспотизма, произвола монарха. Учреждениям дано право обращать внимание государя на то, что такой-то указ противен Уложению, что он вреден, темен, что нельзя по оному исполнять. [28]
Демократическое государство - в отличие от тоталитаризма, деспотизма, авторитаризма - основывается на таком характере взаимоотношения между личностью, обществом и государством, при котором интересы личности, права и свободы граждан являются основной социальной ценностью, охраняемой обществом и государством. Конституция Российской Федерации гарантирует самостоятельную деятельность внегосударствен-ных, общественных групп, объединений производственного, профессионального, культурного, научного, религиозного характера, которые свободно и самостоятельно реализуют свои интересы. Конституция гарантирует свободу деятельности политических партий, союзов, ассоциаций, выражающих многообразие социальных, политических, экономических идеалов, устремлений и программ. В соответствии с Конституцией Российской Федерации, деятельность государственных органов подчинена задаче обеспечения и охраны прав и свобод граждан, направлена на развитие независимых и полноправных институтов гражданского общества. [29]
Последнее вело к войнам, к-рые породили в стране деспотизм: личность оказалась задавленной государственностью. Именно это и привело к революции 1905, осп. [30]