Cтраница 2
Вопрос о материализме и идеализме не сводится к одному лишь признанию или отрицанию объективного мира. Важнейшее значение имеет также отношение к объективности знаний о мире, к истолкованию их происхождения и критерия достоверности. Последовательное проведение материализма предполагает умение в любом исследовании четко отделять объективное от субъективного, реальные процессы от их истолкования, объект исследования от средств и форм его познания; предполагает умение видеть в наших знаниях их определяемое внешним миром объективное содержание. Идеализм же рассматривает теоретич. Это ведет к ограничению познавательного процесса рамками внутреннего мира ученого. Отрицание объективной истинности познания так или иначе выступает тормозом в развитии науки. Оно способствует догматизации достигнутого уровня науки, заставляет порой усматривать в нек-рых науч. На этом зыбком основании иногда отвергаются новые науч. Между тем ученый не имеет права считать себя свободным от обязательства быть верным объективной логике исследуемых вещей. За пределы науки выходят как раз то конструкции ума, к-рые не имеют ничего общего с действительностью: субъективные намерения ученого должны состоять в том, чтобы быть объективным. Уроки истории науки таковы: идея о том, что все содержание знания извлечено из объективного мира и более или менее верно отражает его, всегда оказывалась правильной. [16]
Этот высший синтез идей Птолемея и Коперника опирается па неверную интерпретацию общего принципа относительности: поскольку ускорение ( а не только скорость, как в специальной теории относительности) теряет абс. Так, под флагом дальнейшего развития науки по существу отрицается значение той революции в науке н мировоззрении, к-рая была произведена трудами Коперника. Подобная концепция вызывает возражения со стороны многих ученых. Причем характер возражений, способ аргументации различны, отражая то или иное понимание сущности общей теории относительности. Отсюда непосредственно вытекает объективная истинность гелпоцептрпч. По исходный пункт Фока отнюдь не является общепризнанным и подвергается критике ( см., напр. [17]
Действительно, сказанное до сих пор нуждается в одном дополнении. Мы говорили до сих пор о них в одном из этих смыслов; согласно ему, оставляя в стороне всякую гносеологию, способную лишь запутать, истины суть мысленные построения, отличающиеся свойством согласоваться с действительностью, лежащей вне мира мыслей представляющего субъекта, притом согласоваться объективно, независимо от того, мыслится ли само это ношение или нет. Согласно же второму смыслу, истины суть такие мысленные построения, которые субъективно представляются в качестве обладающих согласием с действительностью, они являются мыслями, связанными с верой в их действительность, с убеждением, что существует нечто, объективно соответствующее им. Наиболее распространено мнение, что оба эти понимания истины согласуются, что сущность познания именно в том и состоит, чтобы одновременно быть и объективно правильным и субъективно обязательном; вот почему язык и называет одним словом носителя обоих этих свойств. Однако, хотя оба эти признака очень часто и совпадают, это совпадение далеко не свободно от исключений. Бывают объективные истины, которые не пользуются ни малейшим доверием; примером этого может служить тот случай, когда отвергнутая нами возможность или теория впоследствии оказывается правильной. И наоборот, бывают субъективные истины, которые поддерживаются самой глубокой верой, которые люд готовы отстаивать ценой своей жизни, и которым, однако, не может соответствовать объективная действительность. Ведь, например, убеждения христиан, иудеев, язычников и философов, мучеников за веру, в известной степени противоречили друг другу, и эти мученики, следовательно, жертвовали жизнью за нечто объективно неистинное. Таким образом, объективная истинность и субъективная очевидность суть не покрывающие друг друга, а перекрещивающиеся свойства наших представлений и наличность одной не является ручательством за наличность другой; их нужно поэтому различать. [18]