Cтраница 1
История русской церкви и ее связей с византийским православием известна в основном по древнерусским источникам. Греческие памятники содержат упоминания иерархов Руси; известны также некоторые сохранившиеся как в оригинале, так и в русском переводе произведения древнерусских митрополитов-греков. [1]
Их исследования позволили восстановить историю Русской, Западно-Сибирской платформ, Средне-Сибирского щита, складчатого массива Центрального Казахстана и геологическое строение других районов нашей страны. [2]
Напротив, все последнее десятилетие в истории русской ( и не только русской) социал-демократии неизбежно и неминуемо приводило к такому разделению. Что основанием для разделения был ряд весьма мелких ошибок правого крыла, весьма неважных ( сравнительно) разногласий, - это обстоятельство ( которое поверхностному наблюдателю и филистерскому уму кажется шокирующим) означало большой шаг вперед всей нашей партии в целом. Кто рассуждает так, тот вносит именно кружковую точку зрения в партийные дела: борьба оттенков в партии неизбежна и необходима, покуда борьба не ведет к анархии и к расколу, покуда борьба идет в рамках, одобренных сообща всеми товарищами и членами партии. [3]
Последнее весьма наглядно прослеживается, как известно, в истории русской церкви, оставшейся с падением Византии самой масштабной и влиятельной представительницей православия. Причем ведущими темами становятся роль православия в судьбе России и роль православной России в мировой истории. [4]
Между тем архиепископ Макарий ( Булгаков), автор многотомной Истории русской церкви, признавал, что многие из христиан практически оставались язычниками: исполняли внешне обряды святой церкви, но сохраняли обычаи и суеверия своих отцов. Мало что изменилось по части двоеверия в последующие столетия. [5]
Более детально анализирует роль старообрядчества в развитии торгового и промышленного капитала в России историк Н.М.Никольский в работе История русской церкви. Механизмы воздействия старообрядчества на экономическое развитие существенно отличны от тех, которые раскрывает Вебер, имея в виду воздействие аскетического протестантизма на создание психологических предпосылок капитализма ( духа капитализма) в Западной Европе. [6]
Трудами Евграфа Степановича Федорова ( 1853 - 1919), выдающегося представителя математического естествознания указанного периода, начинается история русской, а затем и советской теории групп. [7]
Повесть изучали и анализировали многие исследователи, дореволюционные и советские, светские и церковные, историки и филологи. В атеистической литературе конца 20 - х годов с особым удовольствием цитируются слова почтенного церковного историка Е. Е. Голубинского, который в Истории русской церкви дает ей резко отрицательную оценку: Повесть эта не заключает в себе ничего истинного. Голубинский энергично называет ее вымыслом и утверждает, что серьезной науке пора, наконец, расстаться с этой выдумкой. [8]
В общем недоучет материальной продукции в исчи слении Германа, по-видимому, значительно превыш. Это признает и сам автор - Но это обст ( ятельство не умаляет значения его исчисления как пе вой работы такого рода в истории русской эконом ич ской мысли. [9]
Эта политика велась сперва в прикрытой форме, потом все более наглой и привела к тому, что русская буржуазия сделала шаг, который является поворотным пунктом в истории русской, а следовательно, и международной революции. [10]
Настоящая книга заключает в себе обзор политической и социальной истории русского народа. Истории русской церкви я касаюсь постольку, поскольку церковь в допетровской Руси была тесно связана со всей общественной и государственной жизнью русского народа. Более подробно, чем это принято в учебниках и общих обзорах, я излагаю историю русского крестьянства. При изложении событий внешней истории я ограничиваюсь только упоминанием главнейших сражений каждой войны, но не даю подробного описания военных действий; более подробно я излагаю условия мирных договоров, ибо в общем ходе истории результаты каждой войны более важны, чем ход военных операций. В моем обзоре не оказалось места для биографий крупных исторических деятелей, за исключением Ивана Грозного, Петра Великого и Екатерины II, биографии которых слишком тесно и неразрывно связаны с жизнью всего государства. [11]
БОЛОТОВ, Андрей Тимофеевич ( 1738 - 1833), рус. В истории русской лит-ры известен автобиографич. [12]
Однако для объективного исследователя при всей важности такого рода характеристик отдельных представителей епископата той или иной поместной церкви наиболее ценными остаются факты их биографий. Стоит вспомнить известную триаду - имена, даты и факты. В этом отношении история Русской Православной Церкви не является исключением. [13]
Прямо скажем, что в некоторых атеистических изданиях вопрос этот и ставится и решается не вполне корректно. Советскими историками до сих пор не создано монографического исследования по истории русского православия. Переиздание книги Н. М. Никольского История русской церкви 2, впервые вышедшей в - свет в 1930 году, только подтверждает сказанное. Не говоря уже о том, что такая монография очень нужна именно в наши дни ( в прошлом веке на эту тему издавались многотомные исследования), труд Н. М. Никольского некоторые вопросы излагает слишком упрощенно, кое-что просто вызывает возражения. Вступительная статья и комментарии Н. С. Гордиенко, подготовившего переиздание, не могут снять всех замечаний, которые возникают при чтении. Трудно согласиться с тем, что Н. М. Никольским воссоздана исторически достоверная картина христианизации древнерусского общества. [14]
Превращение широких народных масс из толпы в народ является одним из наиболее значимых результатов цивилизационного процесса. Под этим углом зрения предстоят еще большие междисциплинарные исследования механизма такого превращения с использованием всего обширного историко-философского наследия. В частности, начавшийся еще в 60 - е годы пересмотр точки зрения на место и роль народнической идеологии в истории русской и вообще социологической мысли должен быть продолжен и распространен на их концепцию толпы. Беда же народничества - в неспособности научно определить механизм превращения толпы в народ. Для народничества толпа, по сути дела, всегда остается толпой, даже в том случае, если она пробуждена критически мыслящими личностями и идет за ними: она движется и действует именно как толпа - идет за критически мыслящей личностью куда угодно. Отследить процесс превращения толпы в народ, представляющий, в отличие от толпы, совокупность личностей - задача, поставленная марксизмом в ходе критики народничества, до конца не решена и сегодня. [15]