Cтраница 1
Крупный капитализм подорван коренным образом везде, даже в тех странах, где никаких шагов к социализму еще не сделано. С этой точки зрения вся эта критика, все эти возражения, которые выдвигаются против нас нашими противниками, являются совершенно несерьезными. Конечно, после того как разбит крупный капитализм, то на его месте начинают появляться ростки нового, мелкого, спекулятивного капитализма. Мы переживаем бешеную борьбу с остатками крупного капитализма, бросившегося на всякую мелкую спекуляцию, где его труднее поймать и где он приобретает самую худшую, самую неорганизованную форму торговли. [1]
Именно современный крупный капитализм, становящийся повсюду монополистическим капитализмом, устраняет всякую тень разумности коммерческой тайны, делает ее лицемерием и исключительно орудием скрывания финансовых мошенничеств и невероятных прибылей крупного капитала. Этб не то, что хозяйство мелкого ремесленника или среднего крестьянина, которые вообще никаких торговых книг не ведут и к которым поэтому и отмена торговой тайны не относится. [2]
Да, марксисты считают крупный капитализм явлением прогрессивным, - не потому, конечно, что он самостоятельность заменяет несамостоятельностью, а потому, что он создает условия для уничтожения несамостоятельности. Что касается до самостоятельности русского крестьянина, - то это слащавая народническая сказка, ничего более; в действительности ее нот. [3]
Что касается концессий, то здесь, конечно, крупный капитализм. [4]
То есть начать с мелкобуржуазности крестьянина-земледельца для доказательства неизбежности и законности крупного капитализма. [5]
Эти экономисты-романтики, писал Ленин, не могут понять, что неприятный им крупный капитализм - не случайность, а прямой продукт всего современного экономического ( и социального, и политического, и юридического) строя, складывающегося из борьбы взаимно-противоположных общественных сил. [6]
В России преобладает сейчас как раз мелкобуржуазный капитализм, от которого и к государственному крупному капитализму и к социализму ведет одна и та же дорога, ведет путь через одну и ту же промежуточную станцию, называемую общенародный учет и контроль за производством и распределением продуктов. Кто этого не понимает, тот делает непростительную экономическую ошибку, либо не зная фактов действительности, не видя того, что есть, не умея смотреть правде в лицо, либо ограничиваясь абстрактным противоположением капитализма социализму и не вникая в конкретные формы и ступени этого перехода сейчас у нас. [7]
На железнодорожном деле, которое всего, пожалуй, нагляднее воплощает хозяйственные связи созданного крупным капитализмом организма, эта борьба мелкобуржуазной стихии распущенности с пролетарской организованностью сказывается особенно выпукло. Элемент управленский поставляет саботажников, взяточников в большом обилии; элемент пролетарский в его лучшей части борется за дисциплину; но среди того и другого элементов, конечно, много колеблющихся, слабых, неспособных противостоять соблазну спекуляции, взятки, личной выгоды, покупаемой ценой порчи всего аппарата, от правильной работы которого зависит победа над голодом и безработицей. [8]
Итак, штрафы явились на свет божий не очень давно - вместе с крупными фабриками и заводами, вместе с крупным капитализмом, вместе с полным расколом между богачами-хозяевами и босяками-рабочими. [9]
Бухарин еще в 1920 г. писая: В городах главная борьба за тип хозяйства кончается с победой пролетариата, в деревне она кончается, поскольку речь идет о победе над крупным капитализмом. Но в тот же момент она - в других формах - возрождается, как борьба между государственным планом пролетариата, воплощающего обобществленный труд, и товарной анархией, спекулятивной разнузданностью крестьянства, воплощающего раздробленную собственность и рыночную стихию. [10]
После всего вышеизложенного, нам едва ли уже есть надобность останавливаться на рассуждении автора, что распределение может прогрессировать, только опираясь на рациональное производство. Ясно, что смысл этого положения - тот, что только крупный капитализм, основанный на рациональном производстве, ставит производителя в условия, позволяющие ему поднять голову, подумать и позаботиться и о себе и о тех, кто благодаря отсталому производству не находится в этих условиях. [11]
В городах главная борьба за тип хозяйства кончается с победой пролетариата. В деревне она кончается, поскольку речь идет о победе над крупным капитализмом. Но в тот же момент она - в других формах - возрождается как борьба между государственным планом пролетариата, воплощающего обобществленный труд, и товарной анархией, спекулятивной разнузданностью крестьянства, воплощающего раздробленную собственность и рыночную стихию. Однако так как в груди самого крестьянина живут две души и, чем он беднее, тем больший удельный вес имеет пролетарская тенденция, то эта борьба осложняется и внутренней. [12]
Будучи враждебно настроены против капитализма, мелкие производители представляют из себя переходный класс, смыкающийся с буржуазией, и потому не в состоянии понять, что неприятный им крупный капитализм - не случайность, а прямой продукт всего современного экономического ( и социального, и политического, и юридического) строя, складывающегося из борьбы взаимно-противоположных общественных сил. [13]
Германский империализм, представляющий в настоящее время наибольший прогресс не только военной мощи и военной техники, но и крупных промышленных организаций в рамках капитализма, ознаменовал, между прочим, свою экономическую прогрессивность тем, что раньше других государств осуществил переход к трудовой повинности. Понятно, что в условиях капиталистического общества вообще и в особенности в условиях ведущих империалистическую войну монархических государств трудовая повинность является не чем иным, как военно-каторжной тюрьмой для рабочих, новым средством закабаления трудящихся и эксплуатируемых масс, новой системой мер подавления всякого протеста со стороны этих масс. Но тем не менее остается несомненным, что только благодаря экономическим предпосылкам, которые созданы крупным капитализмом такая реформа могла быть поставлена на очередь и могла быть осуществлена. И нам теперь, в условиях, созданных невероятной послевоенной разрухой, приходится, несомненно, поставить на одно из первых мест подобную же реформу. [14]
Крупный капитализм подорван коренным образом везде, даже в тех странах, где никаких шагов к социализму еще не сделано. С этой точки зрения вся эта критика, все эти возражения, которые выдвигаются против нас нашими противниками, являются совершенно несерьезными. Конечно, после того как разбит крупный капитализм, то на его месте начинают появляться ростки нового, мелкого, спекулятивного капитализма. Мы переживаем бешеную борьбу с остатками крупного капитализма, бросившегося на всякую мелкую спекуляцию, где его труднее поймать и где он приобретает самую худшую, самую неорганизованную форму торговли. [15]