Cтраница 2
Эта новая дисциплина не с неба сваливается и не из добреньких пожеланий рождается, она вырастает из материальных условий крупного капиталистического производства, только из них. А носителем этих материальных условий или провод-пиком их является определенный исторический класс, созданный, организованный, сплоченный, обученный, просвещенный, закаленный крупным капитализмом. [16]
Народники считают наш капитализм искусственным, тепличным растением, потому что не понимают связи его со всей товарной организацией нашего общественного хозяйства, не видят корней его в нашем народном производстве. Покажите им эти связи и корни, покажите, что капитализм господствует в наименее развитой и потому в наихудшей форме и в народном производстве, - и вы докажете неизбежность русского капитализма. Покажите, что этот капитализм, повышай производительность труда и обобществляя его, развивает и выясняет ту классовую, социальную противоположность, которая повсюду сложилась в народном производстве, - и вы докажете законность русского крупного капитализма. Что касается до практической стороны этого рассуждения, соприкасающегося с вопросом о торговой политике, то можно заметить следующее. [17]
Это положение фабрично-заводского рабочего в общей системе капиталистических отношений делает его единственным борцом за освобождение рабочего класса, потому что только высшая стадия развития капитализма, крупная машинная индустрия, создает материальные условия и социальные силы, необходимые для этой борьбы. Во всех остальных местах, при Низших формах развития капитализма, нет этих материальных условий: производство раздроблено на тысячи мельчайших хозяйств ( не перестающих быть раздробленными хозяйствами при самых уравнительных формах общинного землевладения), эксплуатируемый большею частью владеет еще крошечным хозяйством и таким образом привязывается к той самой буржуазной системе, против которой должен вести борьбу: это задерживает и затрудняет развитие тех социальных сил, которые способны ниспровергнуть капитализм. Раздробленная, единичная, мелкая эксплуатация привязывает трудящихся к месту, разобщает их, не дает им возможности уразуметь своей классовой солидарности, не дает возможности объединиться, поняв, что причина угнетения - не та или другая личность, - а вся хозяйственная система. Напротив, крупный капитализм неизбежно разрывает всякую связь рабочего со старым обществом, с определенным местом и определенным эксплуататором, объединяет его, заставляет мыслить и ставит в условия, дающие возможность начать организованную борьбу. На класс рабочих и обращают социал-демократы все свое внимание и всю свою деятельность. [18]
Крупный капитализм подорван коренным образом везде, даже в тех странах, где никаких шагов к социализму еще не сделано. С этой точки зрения вся эта критика, все эти возражения, которые выдвигаются против нас нашими противниками, являются совершенно несерьезными. Конечно, после того как разбит крупный капитализм, то на его месте начинают появляться ростки нового, мелкого, спекулятивного капитализма. Мы переживаем бешеную борьбу с остатками крупного капитализма, бросившегося на всякую мелкую спекуляцию, где его труднее поймать и где он приобретает самую худшую, самую неорганизованную форму торговли. [19]
Достаточно ли внимания уделяем мы на практике этому вопросу, который теоретически бесспорен для каждого коммуниста. Достаточно ли заботливо относимся мы к росткам коммунизма, ужо теперь имеющимся в этой области. Общественные столовые, ясли, детские сады - вот образчики этих ростков, вот те простые, будничные, ничего пышного, велеречивого, торжественного не предполагающие средства, которые на деле способны освободить женщину, на деле способны уменьшить и уничтожить ее неравенство с мужчиной, по ее роли и общественном производстве и в общественной жизни. Эти средства не новы, они созданы ( как и все вообще материальные предпосылки социализма) крупным капитализмом, но они оставались при нем, во-первых, редкостью, во-вторых, - что особенно важно - либо торгашескими предприятиями, со всеми худшими сторонами спекуляции, наживы, обмана, подделки, либо акробатством буржуазной благотворительности, которую лучшие рабочие по справедливости ненавидели и презирали. [20]
И автор справедливо добавляет, что, если под кустарным производством разуметь такое, при котором производитель, работая на неопределенный и отдаленный рынок, пользуется полной экономической самостоятельностью, то окажется, пожалуй, что этого настоящего кустарного производства в русской действительности почти не имеется. Напрасно только употреблено тут выражение пожалуй и будущее время: преобладание домашней системы крупного производства и полнейшего порабощения кустарей скупщикам - общераспространенный и преобладающий факт действительной организации наших кустарных промыслов. Эта организация - не только капиталистическая, но, по верному замечанию автора, это еще организация чрезвычайно выгодная для капиталистов, обеспечивающая им гигантские барыши, безобразно низкую заработную плату и в высшей степени затрудняющая организацию и развитие рабочих ( с. Нельзя не отметить, что факт преобладания капиталистической эксплуатации в наших кустарных промыслах известен давным-давно, но народники игнорируют его самым беззастенчивым образом. В каждом почти номере их журналов и газет, где идет речь об этом предмете, встретите вы сетования на то, что правительство поддерживает искусственно крупный капитализм [ вен искусственность которого состоит в том, что он крупный, а не мелкий, фабричный, а не кустарный, механический, а не ручной ] и ничего не делает для нужд народной промышленности. [21]
У больших предпринимателей есть свои заслуги и немаловажные, не вызванные все. Эти славные их дела вызваны, без всякого сомнения, желанием задавить мелкую конкуренцию и тогда, овладев рынком, строить цены и, успокоившись, пожинать плоды капитальных затрат. Но все попытки не вели к этой намеченной цели, потому что мелкие, следуя за крупными, сами улучшали свои дела и понижали цены, потому что в кавказском нефтяном деле русское правительство не давало шансов крупным поглотить мелких. Со своей стороны, будучи связан с бакинскими делами начиная с 60 - х годов, я всегда считал наиболее важным именно такое отношение к предмету и по возможности ему содействовал. Таково же мое отношение и к массе других промышленных дел, предстоящих России, которая, по моему мнению, этим путем может парализовать вредные стороны крупного капитализма и решить на свой лад труднейшую задачу времени. Устранить капиталистов от практических дел России - значило бы не иметь широких, быстро идущих, современных и важнейших предприятий. Им следует дать полный простор развития, их следует призвать всеми способами. Но им не следует давать ни тени исключительности и рядом с ними еще более содействовать и вызывать мелких предпринимателей и при столкновениях последних с первыми - всеми правдами и всею властью - помогать более мелким, чем крупным. Тогда будет и быстрый рост и скорое удешевление, потому что все силы направятся к одной цели - выиграть от природы во всем. В каменноугольном, в металлургическом, в ткацком и в массе других дел подобный путь возможен и желателен. И я думаю, что он может, если будет выполнен с разумною осмотрительностью и настойчивостью, обеспечить благие плоды покровительственной промышленной политики, не внося зол капиталистического процветания промышленности. [22]
В этом рассуждении с полной наглядностью выступают недостатки изложения у г. Струве. Народничество изображается как гуманная теория, которая подхватила противопоставление национального богатства и народной бедности, решила вопрос в пользу распре-делсния, ибо опыт Запада не обещал народного благосостояния. И автор начинает спорить против такого решения вопроса, упуская из виду, что он воюет только против идеалистического и притом наивно-мечтательного облачения народничества, а не против его содержания, упуская из виду, что он самым уже допущением обычной у гг. народников профессорской постановки вопроса делает крупную ошибку. Как уже было замечено, содержание народничеству дает отражение точки зрения и интересов русского мелкого производителя. Гуманность и народолюбивость теории была следствием придавленного положения нашего мелкого производителя, терпевшего жестокие невзгоды и от стародворянских порядков и традиций и от гнета крупного капитала. Отношение народничества к Западу и его влиянию на Россию определилось, конечно, уже не тем, что оно подхватило у него ту или иную идею, а условиями жизни мелкого производителя: он видел против себя крупный капитализм, заимствующий западноевропейскую технику, и, будучи угнетаем им, строил наивные теории, объяснявшие не капиталистическую политику капиталистическим хозяйством, а капитализм - политикой, об ьявлявшие крупный капитализм чем-то чуждым русской жизни, наносным. [23]
В этом рассуждении с полной наглядностью выступают недостатки изложения у г. Струве. Народничество изображается как гуманная теория, которая подхватила противопоставление национального богатства и народной бедности, решила вопрос в пользу распре-делсния, ибо опыт Запада не обещал народного благосостояния. И автор начинает спорить против такого решения вопроса, упуская из виду, что он воюет только против идеалистического и притом наивно-мечтательного облачения народничества, а не против его содержания, упуская из виду, что он самым уже допущением обычной у гг. народников профессорской постановки вопроса делает крупную ошибку. Как уже было замечено, содержание народничеству дает отражение точки зрения и интересов русского мелкого производителя. Гуманность и народолюбивость теории была следствием придавленного положения нашего мелкого производителя, терпевшего жестокие невзгоды и от стародворянских порядков и традиций и от гнета крупного капитала. Отношение народничества к Западу и его влиянию на Россию определилось, конечно, уже не тем, что оно подхватило у него ту или иную идею, а условиями жизни мелкого производителя: он видел против себя крупный капитализм, заимствующий западноевропейскую технику, и, будучи угнетаем им, строил наивные теории, объяснявшие не капиталистическую политику капиталистическим хозяйством, а капитализм - политикой, об ьявлявшие крупный капитализм чем-то чуждым русской жизни, наносным. [24]
Ленин возражал, и в этом его заслуга, по другому вопросу. Он разлагается, но на почве этого разложения мы имеем отчасти возвращение к формам простого товарного хозяйства. Растут кустари, возникают мелкие производства, а мы знаем, что из мелких производств рождаются крупные капиталистические производства. Ленина в том, что все это развитие он заключает в рамки такой исторической перспективы, которая нереальна. Он говорит: Что такое крестьянин. Нам необходимо знать и видеть, что крестьянин есть простой производитель товаров. Если мы видим сейчас крестьянина товаропроизводителя или возрождающегося на почве разложения крупного капитализма ремесленника, то образование старой простой товарной формы отнюдь не должно еще служить основанием для зарождения нового капитализма. [25]
Получается обеднение народа, рост капитализма и увеличение рынка. Наш богатый крестьянин, занятый вполне своим расширенным земледельческим хозяйством, не может уже по-прежнему производить сам на себя - ну, скажем, обувь: ему выгоднее купить ее. Что касается до обедневшего крестьянина, то ему тоже приходится прибегать к покупной обуви: он не может производить ее в своем хозяйстве по той простой причине, что не имеет уже своего хозяйства. Возникает спрос на обувь и предложение хлеба, в избытке произведенного хозяйственным мужиком, умиляющим г-на прогрессивным течением своего хозяйства. Соседи - кустари, производящие обувь, оказываются в таком же положении, в каком были сейчас земло-делрцы: чтобы купить хлеба, которого слишком мало дает падающее хозяйство, надо расширить производство. Получается снова обеднение народа, рост капитализма и увеличение рынка; дается новый толчок дальнейшему развитию и углублению общественного разделения труда. Важно то, что мы имеем пред собой один живой органический процесс, процесс развития товарного хозяйства и роста капитализма. Раскрестьянивание в деревне показывает нам начало этого процесса, зарождение его, его ранние стадии; крупный капитализм в городах показывает нам конец этого процесса, его тенденции. [26]