Cтраница 2
Кассирер ( указавший на исключит, роль символич. [16]
Боденская школа, Марбург-спая школа, Випделъбапд, Кассирер, Коген, Ланге, Ласк, Паторп, Нельсон, Риккерт. [17]
В хрестоматию включены тексты Макса Мюллера, Корнелиса Тиле, Шантепи де ла Соссе, Иогана Бахофена, Эрнста Ренана, Юлиуса Вель-гаузена, Уильяма Робертсона Смита, Фюстеля де Куланжа, Фридриха Делича, Альберта Швейцера, Герберта Спенсера, Эдуарда Тайлора, Эндрю Лэнга, Джеймса Фрэзера, Роберта Маретга, Огто Плейдерера, Уильяма Джемса, Эмиля Дюркгейма, Макса Вебера, Натана Зедербло-ма, Ге. Фрика, Люсьена Леви-Брюля, Бронислава Малиновского, Эрнста Кассирера. [18]
Тем не менее многое из того, что восхищает меня в проводимом Кассирером анализе, свидетельствующем об уме редкой универсальности, культуры и интеллектуального опыта, ход его рассуждений в том виде, как их можно проследить в его книге, напоминает скорее сюиту из бурре, сарабанд, менуэтов и жиг, чем вариации на одну тему. Не исключено, что человек не может надеяться на большее, но разве я заблуждаюсь, когда чувствую, что Кассирер заканчивает, так и не выполнив обещанное. [19]
Одно замечание, вызванное спецификой отечественной читательской аудитории. Философские высказывания Вейля могут подчас показаться странными и неприемлемыми - ведь он широко пользуется мало знакомым у нас языком Майстера Экхарта, Фихте, Кассирера, Брауэра и особенно Гуссерля, Нет спору, не со всем методологическим, логическим, философско-математическим у Вейля можно соглашаться, здесь неизбежны разные точки зрения. Далеко не во всем уверен и он сам. Но за непривычной терминологией транценденции ( под которой большей частью имеется в виду неисчерпаемая для познания реальность), имманентного Я ( т.е. личности) или априорности ( обычно использующейся им для выражения способности человека строить абстрактные символические конструкты) надо стремиться разглядеть существо дела и, выделив главное, отметив спорное, подвергнув критике уязвимое, ввести искания Вейля, анализирующего вопросы философии науки, в общую сокровищницу современной культуры. Сделать это в краткой статье, разумеется, нельзя, и я с легким сердцем отказываюсь от этого, будучи уверенным, что детальные исследования творчества этого замечательного ученого и мыслителя не замедлят последовать. [20]
НЕОКАНТИАНСТВО, течение в философии 2 - й пол. Кассирер) и баденская ( В. [21]
Кассирер отвергает предположение о какой-то особой исторической логике или особых способах рассуждения, которое было выдвинуто Виндельбандом, а в последнее время в гораздо более впечатляющей форме - Ортегой-и - Гассетом. По его мнению, существенное различие между историей и такими ветвями науки, как, например, палеонтология, занимающаяся изучением отдельных явлений, заключается в необходимости для историка интерпретировать свои факты-окаменелости, свои памятники и документы как имеющие символическое содержание. [22]
Его яркий Очерк о человеке, написанный впоследствии в этой стране и опубликованный издательством Йельского университета в 1944 г., представляет собой пересмотренный и сжатый вариант этого труда. В нем Кассирер пытается ответить на вопрос Что есть человек. Кассирер находит, что общей особенностью, присущей им всем, является символ, символическое представление. [23]
Из всех версий культурогенеза: орудийно-трудовой, психоаналитической, игровой и символической - наиболее разработанной и убедительной выглядит, по нашему мнению, символическая. Она дает представление о тайне антропогенеза, разъясняет происхождение культуры в понятиях современной науки, не прибегая к сложным и умозрительным допущениям. В теоретическом смысле концепция Кассирера выглядит вполне логичной. В ней, правда, не содержится попытка раскрыть трансцендентальную, сакральную природу культуры. Если из сферы науки выйти в мир религии, философии, то могут, как это очевидно, возникать и иные версии генезиса культуры. С этой точки зрения важна проблема соотношения культа и культуры. [24]
Его яркий Очерк о человеке, написанный впоследствии в этой стране и опубликованный издательством Йельского университета в 1944 г., представляет собой пересмотренный и сжатый вариант этого труда. В нем Кассирер пытается ответить на вопрос Что есть человек. Кассирер находит, что общей особенностью, присущей им всем, является символ, символическое представление. [25]
Аналога этому в истории не существует. Ее место занимает герменевтическое истолкование, которое в конце концов берет начало из внутреннего осознания и познания самого себя. Следовательно, работа великого историка зависит от богатства и глубины его собственного внутреннего опыта. Кассирер находит чудесные слова, характеризующие универсальность интеллектуального и образного, но лишенного сентиментальности проникновения Ранке, позволившего ему воссоздать историю папства и Реформации, Оттоманской империи и испанской монархии. [26]
Философия человека, следовательно, такая философия, которая должна прояснить для нас фундаментальные структуры каждого из видов человеческой деятельности и в то же время дать возможность понять ее как органическое целое. Язык, искусство, миф, религия - это не случайные, изолированные творения, они связаны общими узами. Что касается философии культуры, то она у Кассирера начинается с утверждения, что мир человеческой культуры не просто скопление расплывчатых и разрозненных фактов. [27]
Это наглядно продемонстрировало уже распространение неокантианства ( Коген, Риккерт, Наторп, Кассирер и др.) в последней трети 19 - начале 20 вв. [28]
Культурно-историческая концепция возникла не на обочине цивилизации. Эрнст Кассирер определяет и понимает человека не как животное социальное и не как животное разумное, но как животное символическое - существо, строящее свой мир в символических формах. [29]
Кассирер отмечает символический способ общения с миром у человека, отличный от знаковых сигнальных систем, присущих животным. Сигналы есть часть физического мира, символы же, будучи лишенными, по мысли автора, естественного, или субстанциального, бытия, обладают прежде всего функциональной ценностью. Животные ограничены миром своих чувственных восприятий, что сводит их действия к прямым реакциям на внешние стимулы. Поэтому животные не способны сформировать идею возможного. С другой стороны, для сверхчеловеческого интеллекта или для божественного духа, как подмечает Кассирер, нет различия между реальностью и возможностью: все мысленное становится для него реальностью. И только в человеческом интеллекте наличествует как реальность, так и возможность. [30]