Cтраница 2
Идею проекта подхватили московские купцы Крестовниковы, и они построили завод, причем с более высокой техникой, чем это предусматривал Киттары. [16]
Не одни официальные слушатели и ученики Зинина были его учениками на деле: свою глубокую бескорыстную любовь и преданность всякому знанию он умел вселять во всех имевших случай быть с ним в общении, а общение это было обширно, так как глубокий, живой и оригинальный ум Зинина, соединенный с необыкновенной беспритязательностью и приветливостью в обращении, всюду влек к нему молодежь, преданную науке. Это делало центром, около которого группировались не одни химики, но и те, которые интересовались физиологией, сравнительной анатомией, зоологией и проч. Киттары степень кандидата и золотую медаль, а теперь тот же профессор химии умел указать многое и в другой области естествознания. Мой товарищ и друг, проф. Вагнер - в то время начинающий энтомолог, по преимуществу колеоптеролог 10 - тоже не раз, конечно, слыхал от полезные наставления и по своей части. Но всего важнее и дороже было то, что каждый, интересовавшийся вопросами знания, после разговора с Зининым уходил, так сказать, наэлектризованным, преданным своему делу более чем когда-либо. [17]
Фадеев в Петербурге ( 1844 - 1845), проф. Киттары ( 1852 - 1857), а после него проф. Характерно, что в программы этих курсов входила и переработка жиров, причем почти всегда уделялось значительное внимание сте-ариново-свечному производству, а, напр. Виленской губернской гимназии курс был двухлетний, с практическими занятиями, и слушатели занимались также выделкою стеарина. Гейман, Ходнев, Киттары и др. и сами работали в области технологии жиров, а в развитии стеариново-свеч-ного производства участвовали также И. [18]
Быть может, , сам математик и всегда высоко ставивший математику, при тогдашнем неблестящем положении разряда естественных наук, считал математиков более развитыми и подготовленными слушателями для своих чтений. Лекции его пользовались громкой репутацией, и действительно всякий, слышавший его как профессора или как ученого, делающего сообщение о своих исследованиях, знает, каким замечательным лектором был Зинин: его живая, образная речь всегда ярко рисовала в воображении слушателей все, им излагаемое; высокий как бы слегка крикливый тон, чрезвычайно отчетливая дикция, удивительное уменье показать рельефно важные стороны предмета - все это увлекало слушателей, постоянно будило и напрягало их внимание. Оно приковывалось и самой наружностью профессора: его фигура среднего роста, широкоплечая и широкогрудая, с одушевленным лицом, живым проницательным взглядом, с черными довольно длинными волосами, зачесанными с высокого лба назад и немного на правую сторону, дышала энергией; он говорил обыкновенно стоя и с начала до конца держал слушателей под обаянием своей речи. Не одни официальные слушатели и ученики Зинипа были его учениками на деле: свою глубокую бескорыстную любовь и преданность всякому знанию он умел вселять во всех имевших случай быть с ним в общении; а общение это было обширно, так как глубокий, живой и оригинальный ум Зинина, соединенный с необыкновенной беспритязательностью и приветливостью в обращении, всюду влек к нему молодежь, преданную науке. Это делало центром, около которого группировались не одни химики, но и те, которые интересовались физиологией, сравнительной анатомией, зоологией и проч. Киттары степень кандидата и золотую медаль, а теперь тот же профессор химии умел указать многое и в другой области естествознания. Мой товарищ и друг, проф. Вагнер - в то время начинающий энтомолог, по преимуществу колео-птеролог 3 - тоже не раз, конечно, слыхал от полезные наставления и по своей части. Но всего важнее и дороже было то, что каждый, интересовавшийся вопросами знания, после разговора с Зининым уходил, так сказать, наэлектризованным, преданным своему делу более чем когда-либо. [19]