Cтраница 1
Абсолютная критика исходит из догмы абсолютной правомочности духа. Наконец, она превращает, с одной стороны, дух, прогресс, с другой - массу в застывшие сущности, в понятия, и противопоставляет их затем друг другу как данные неизменные крайности. Абсолютной критике не приходит в голову исследовать самый дух, исследовать, не служат ли его собственная спиритуалистическая природа, его воздушные претензии источником фразы, самообмана, дряблости. Дух, напротив, абсолютен, но, к несчастью, он в то же время постоянно превращается в духовную пустоту: его расчеты всегда сделаны без хозяина. Он поэтому обязательно должен иметь противника, интригующего против него. Этим противником и оказывается масса. [1]
Абсолютная критика обижается, когда кто-нибудь доказывает, что задуманное ею новейшее научное открытие - не что иное, как повторение давно уже общераспространенного взгляда. [2]
Абсолютная критика могла бы возразить, что это утверждение переносит настоящее в прошедшее, выдавая ставшее теперь тривиальным мнение о неудовлетворительности французских политических принципов за традиционное мнение. [3]
Абсолютная критика проводит здесь догматическое различение между тем, что она должна была бы сделать, если бы она не сделала противоположного, и тем, что она действительно сделала. Она объясняет ограниченность своей книжки Еврейский вопрос догматическими уловками хотения и правомочия, которые запрещали ей выйти за пределы критики. [4]
Абсолютная критика не удовлетворяется тем, чтобы доказать своей автобиографией свойственное ей всемогущество, которое в такой же мере собственно впервые создает старое, как и новое. Она не довольствуется тем, чтобы самолично написать апологию своего прошлого. [5]
Абсолютная критика, возвратившаяся к своей исходной точке, закончила спекулятивный кругооборот, а тем самым и весь свой жизненный путь. Ее дальнейшее движение есть чистое, возвышающееся над всяким массовым интересом кружение внутри самой себя и поэтому лишено всякого интереса для массы. [6]
Абсолютная критика говорит об истинах, которые с самого начала понятны сами собой. В своей критической наивности она изобретает абсолютное с самого начала и абстрактную, неизменную массу. С самого начала для массы XVI столетия и с самого начала для массы XIX столетия - оба эти с самого начала в глазах абсолютной критики столь же мало отличаются друг от друга, как сами эти массы. [7]
Абсолютная критика исходит из догмы абсолютной правомочности духа. [8]
Абсолютная критика обижается, когда кто-нибудь доказывает, что задуманное ею новейшее научное открытие - не что иное, как повторение давно уже общераспространенного взгляда. [9]
Абсолютная критика могла бы возразить, что это утверждение переносит настоящее в прошедшее, выдавая ставшее теперь тривиальным мнение о неудовлетворительности французских политических принципов за традиционное мнение. [10]
Абсолютная критика говорит об истинах, которые с самого начала понятны сами собой. В своей критической наивности она изобретает абсолютное с самого начала и абстрактную, неизменную массу. С самого начала для массы XVI столетия и с самого начала для массы XIX столетия - оба эти с самого начала в глазах абсолютной критики столь же мало отличаются друг от друга, как сами эти массы. [11]
Абсолютная критика проводит здесь догматическое различение между тем, что она должна была бы сделать, если бы она не сделала противоположного, и тем, что она действительно сделала. Она объясняет ограниченность своей книжки Еврейский вопрос догматическими уловками хотения и правомочия, которые запрещали ей выйти за пределы критики. [12]
Абсолютная критика не удовлетворяется тем, чтобы доказать своей автобиографией свойственное ей всемогущество, которое в такой же мере собственно впервые создает старое, как и косое. Она не довольствуется тем, чтобы самолично написать апологию своего прошлого. [13]
Абсолютная критика, возвратившаяся к своей исходной точке, закончила спекулятивный кругооборот, а тем самым и весь свой жизненный путь. Ее дальнейшее движение есть чистое, возвышающееся над всяким массовым интересом кружение внутри самой себя и поэтому лишено всякого интереса для массы. [14]
Если бы абсолютная критика была честна, она созналась бы, откуда взялось ее воображаемое просветление насчет тайны философии, хотя все же хорошо, что она не влагает в уста Фейербаху, как она это делала в отношении других людей, такого вздора, как те непонятые и искаженные ею положения, которые она позаимствовала у этого философа. Для теологической точки зрения абсолютной критики весьма характерно к тому же, что, в то время как немецкие филистеры начинают теперь понимать Фейербаха и усваивать его выводы, она, напротив, не в состоянии правильно понять и удачно использовать ни одного его положения. [15]