Cтраница 3
Вся история, - писал Маркс, - есть... История, - по словам Энгельса, - не что иное, как деятельность... То, что выступает как социальная среда, на деле - лишь производительные силы самих людей, их собственные производственные и прочие социальные отношения, короче - мир человека. [31]
Понятие крупный план чаще всего связывается с портретной съемкой, и здесь эта крупность действительно применяется постоянно. Крупный план всегда очерчивает малые пространства, и потому на таком снимке мы видим в основном только лицо человека, голову, частично плечи, и эти элементы занимают все поле кадра. Поэтому крупный план позволяет детально воспроизвести облик человека, дать его с предельной степенью индивидуализации, показать лицо со всем богатством и многообразием мимики, а через эту внешнюю характеристику раскрыть внутреннюю сущность, психологию, настроение, душевный мир человека. [32]
Если мы хотим определить отношение человеческого к божественному, т.е. к сверхчеловеческому, измерению, то напрашивается сравнение с золотым сечением. Как известно, в нем меньшая часть относится к большей так же, как большая часть относится к целому. Не подобно ли этому отношение животного к человеку и человека к Богу. Как известно, у животного есть лишь среда, в то время как человек обладает миром ( Макс Шелер); однако, мир человека относится к сверхмиру так же, как среда обитания животного относится к миру человека. И это означает, что подобно тому, как животное, находясь в своей среде, не в состоянии понять человека и его мир, так и человек не может иметь представление о сверхмире. Возьмем для примера обезьяну, которой делается болезненная инъекция с целью получения сыворотки. Может ли обезьяна понять, почему ей приходится страдать. [33]
В наши дни постепенно приоткрывается занавес, скрывающий величайшие тайны природы. Перед человеком возникают увлекательные картины, отражающие процесс творчества. В этом процессе существенную роль играет анализ взаимодействия человека с внешним миром, познание общих принципов организации окружающей нас внешней среды. Большой интерес представляет прогноз, сделанный известным математиком В. Н. Тростниковым: Сейчас настало время, когда наука изучает или пытается изучать материю в самом общем понимании - неживую природу вместе с включенным в нее сознанием, представляющим в этом контексте высшую форму материи. Такой подход стимулируется, кроме всего прочего, возросшей активностью познающего и преобразующего мир человека и становится нормальным и закономерным подходом в эпоху научно-технической революции. Успешное продвижение по этой линии познания уже, видимо, не обеспечивается традиционной математикой. В воздухе висит необходимость создания новой математики, лучше приспособленной к описанию ситуаций природа-человек а может быть и нескольких математик. [34]
В широком смысле гуманитарное знание принято отождествлять с художественным способом познания и закрепления / присвоения внешнего мира. Естественнонаучное знание, напротив, по общепринятому канону противоположно первому, так как в способах присвоения внешнего мира оно описывает не эмоциональное, экспрессивное, а закрепляет в основном то, что выделено и очищено в результате логического ряда операций, то, с чем, в свою очередь, можно оперировать, что можно моделировать, конструировать. Это хорошо показали, например, и психолингвистические исследования: в живой ткани речи можно с тем же успехом увидеть только логику грамматического строя языка, предложений и отдельных слов и не заметить ее тональностей, эмоциональности и смысловой стороны. Можно классифицировать ассоциации по контрастности, сходству, подчиненности, равномерности, превосходству, однако чаще всего это не имеет никакого отношения к самому ассоциативному процессу. Таким образом, гуманитарное знание также может утратить те специфические черты, которые, собственно, и раскрывают его сущность: оно обращено к глубинным антропологическим основаниям человека; оно раскрывает те стороны отношений внешнего и внутреннего миров человека, в которых он проявляется со стороны своих подлинно человеческих качеств. [35]
В иной перспективе эти две статьи относятся одна к другой, как средство и цель. Первая дает философский очерк пролетарской классовой борьбы, вторая - философский очерк социалистического общества. Но обе статьи не появились внезапно, а свидетельствуют о строгой логической последовательности в духовном развитии автора. Первая статья примыкает непосредственно к Фейербаху, который в сущности завершил критику религии, являющуюся предпосылкой всякой другой критики. Человек создает религию, а не религия человека. Но человек - так приступает Маркс к собственному рассуждению - не абстрактное, где-то вне мира ютящееся существо. Человек - это мир человека, государство, общество, и они порождают религию как превратное мировоззрение, ибо сами они - превратный мир. Борьба против религии, таким образом, есть косвенно борьба против того мира, духовной усладой которого является религия. [36]
Если мы хотим определить отношение человеческого к божественному, т.е. к сверхчеловеческому, измерению, то напрашивается сравнение с золотым сечением. Как известно, в нем меньшая часть относится к большей так же, как большая часть относится к целому. Не подобно ли этому отношение животного к человеку и человека к Богу. Как известно, у животного есть лишь среда, в то время как человек обладает миром ( Макс Шелер); однако, мир человека относится к сверхмиру так же, как среда обитания животного относится к миру человека. И это означает, что подобно тому, как животное, находясь в своей среде, не в состоянии понять человека и его мир, так и человек не может иметь представление о сверхмире. Возьмем для примера обезьяну, которой делается болезненная инъекция с целью получения сыворотки. Может ли обезьяна понять, почему ей приходится страдать. Ей недоступен мир человека, мир смысла, он непостижим для нее, она не может выйти в это измерение. Не следует ли нам предположить, что в еще более высоком измерении есть еще один непостижимый для человека мир, в котором только и приобретают смысл - сверхсмысл - его страдания. [37]