Cтраница 2
У этологов ( этология - это наука о поведении, причем, по спорному мнению самих этологов, поведения не только животных, но и людей) не вызывает сомнения, что можно говорить о порядочности павианов, о моральности собаки. Многие люди убеждены, что мораль людей коренится в поведении морали животных и насекомых, которые живут стадно. Являются ли внешние характеристики поведения животных основанием для приписывания этому поведению морального смысла, моральных оценок. Грубо интерпретируя подобные утверждения, можно сделать вывод, что мораль есть и у животных. А смягченный вариант этой интерпретации исподволь закладывает мысль о том, что мораль, другие элементы организации и регуляции социальной жизни есть не что иное, как окультуренная логика животных рефлексов, инстинктов; нередко ( это характерно не только для представителей вышеупомянутых научных направлений) акцент делается не на самом современном человеке, а на его дальних исторических предках. Вполне естественно, что такой подход резко усиливает значение животного начала. [16]
Полицейские должны: знать о мере возложенных на них полномочий и о мере своей ответственности за применение принуждения; избегать конфликта интересов; сдерживать свои эмоции; нести службу без заигрываний и благосклонностей; помогать тем, кому это необходимо, но и требовать в соответствии с законом; будучи уполномоченными вторгаться в частную жизнь граждан, всегда проявлять уважение к личности, охранять ее права и достоинство; таким образом строить свою личную жизнь, чтобы общество видело в сотрудниках полиции образцы стабильности, верности и моральности; избегать распущенности в поведении, заботиться о своей репутации; вести себя таким образом, чтобы граждане не боялись сотрудников полиции, но и не командовали бы ими. [17]
Оперантное поведение, считает Скиннер, - это подлинно свободное поведение, поскольку его контролирует сама личность. Критерий моральности связан с системой подкрепления, с одобрением или неодобрением поступков человека. Моральные качества человека, будь то храбрость или трусость, преступность или добродетель, также полностью определяются обстоятельствами, стимулами подкрепления. Соответственно И моральное совершенствование человека, по его мнению, заключается в умении наилучшим образом приспособиться к окружающей среде, причем характер этого приспособления ничем не отличается от приспособления биологических организмов К природе. [18]
Хабермас не разделяет пессимистического диагноза современности своих предшественников, ему свойственна скорее оптимистическая точка зрения и расчет на обновление общества. Его также беспокоит исчезновение моральности как основы межчеловеческих отношений в онаученном, рационализованном западном обществе. Однако он видит возможность общественного обновления в примирении технической целесообразности и экономических возможностей с моральными требованиями. Полем их примирения выступает коммуникация. Коммуникация как деятельность, опосредованная символами, опирается на строгие нормы, признаваемые сообществом совместно живущих и общающихся между собой людей. [19]
Предположим, подле меня находится человек, которого я ненавижу, так что во мне возникает вполне естественное желание обрадоваться, если с ним произойдет какое-нибудь несчастье. Но это чувство противоречит моей моральности; я не решаюсь высказать это желание. Если затем с этим человеком действительно произойдет что-нибудь, то я подавлю свое удовлетворение по этому поводу и насильственно вызову у себя слова и мысли сожаления. [20]
Каждая ступень развития идеи свободы обладает своим собственным правом, так как она есть наличное бытие свободы в одном из ее определений. Когда говорят о противоположности между моральностью, нравственностью, с одной стороны, и правом - с другой, то под правом понимают лишь первое формальное право абстрактной личности. Моральность, нравственность, государственный интерес каждое в отдельности представляют собой особое право, так как каждая из этих форм есть определение и наличное бытие свободы. Коллизия между ними может произойти лишь постольку, поскольку все они находятся на одной и той же линии, и являются правом; если бы моральная точка зрения духа не была также правом, свободой в одной из ее форм, она вообще не могла бы вступить в коллизию с правом личности или с каким-либо другим правом, потому что такое право содержит в себе понятие свободы, высшее определение духа, по отношению к которому иное есть нечто лишенное субстанции. [21]
Маркс и Энгельс материалистически переработали и использовали классич. Человек отличается от животного но мышлением и не моральностью, а трудом. Ои деятельно преобразует природу и самого себя. В этом п заключается его подлинная природа. Человек является самоцелью только как субъект предметно-практич. В понимании этого факта и был найден ключ к проблеме И. [22]
С разбавленными ри створи ми, являются малярная концентрация и моральность. [23]
Она сводится лишь к безусловной критике всяких притязаний человека на моральность, полной покорности воле бога без попыток понять смысл и целесообразность ее требований. [24]
Субъективная сторона бедности и вообще всякого рода бедствий, которые могут постигнуть каждого индивида уже в его природной сфере, требует также как субъективной помощи в отношении особенных обстоятельств, так и сердечной любви. Это - та область, где при всех общих установлениях остается место для моральности. Но так как эта помощь для себя и в ее действиях зависит от случайности, то усилия общества направлены на то, чтобы выявить и установить в нужде и оказываемой помощи всеобщее и сделать субъективную помощь менее необходимой. [25]
Сократ особо подчеркивал важность древнегреческого идеала самообладания. Он верил в существование божественного принципа, который проявляется в виде внутреннего голоса и направляет нас по пути высокой моральности. Он учит нас рассматривать наши мысли и поведение, заглядывать в себя и избавляться от такого поведения, которое нас недостойно. Честный самоанализ может показать нам, почему мы реагируем на людей и события именно так, а не иначе: определяется ли это давлением навязанного обществом стереотипа или божественным принципом и нашим внутренним голосом. Как ни важно нам понять поведение окружающих, наше собственное поведение - это единственное, что мы можем изменить. Поняв, что лежит за нашими поступками, мы можем быть честными сами с собой, и таким образом в нашу жизнь входит порядочность. Мы узнаем, что для нас по-настоящему значимо и важно, и мы учимся настоящим поступкам, а не слепому реагированию. [26]
Основываясь на праксеологии - науке о политическом действии и политическом решении, Арон весьма скептически относится к роли универсальных ценностей в области политики, В конечном итоге он настаивает на том, что за неимением абсолютной уверенности относительно моральности того или иного политического решения, следует исходить из учета его последствий, руководствуясь при этом мудростью и осторожностью. Быть осторожным - значит действовать в зависимости от особенностей момента и конкретных данных, а не исходить из системного подхода или пассивного подчинения нормам или псевдонормам. Это значит предпочесть ограничение насилия наказанию так называемого виновного, или выбору так называемой абсолютной справедливости. [27]
Каждая ступень развития идеи свободы обладает своим собственным правом, так как она есть наличное бытие свободы в одном из ее определений. Когда говорят о противоположности между моральностью, нравственностью, с одной стороны, и правом - с другой, то под правом понимают лишь первое формальное право абстрактной личности. Моральность, нравственность, государственный интерес каждое в отдельности представляют собой особое право, так как каждая из этих форм есть определение и наличное бытие свободы. Коллизия между ними может произойти лишь постольку, поскольку все они находятся на одной и той же линии, и являются правом; если бы моральная точка зрения духа не была также правом, свободой в одной из ее форм, она вообще не могла бы вступить в коллизию с правом личности или с каким-либо другим правом, потому что такое право содержит в себе понятие свободы, высшее определение духа, по отношению к которому иное есть нечто лишенное субстанции. [28]
В связи с этим актуальным является апелляция к этической концепции И. Канта, который рассматривал деятельность человека через призму свободы и стремления к счастью - достижению благ. Критериями моральности поступков здесь выступали постулаты бога как гаранта благостности; долга как меры свободы; свободы как условия достижения счастья и бессмертия как формы существования морального поступка [ 3, с. Отсюда следует, что категория свободы приобретает не только онтологический смысл, но и рельефное аксиологическое звучание. [29]
Добрый образ жизни предполагает, что человек следует своему практическому разуму и соблюдает закон морали - категорический императив поступать так, чтобы личный принцип моей воли мог стать в любое время принципом всеобщего законодательства. Моральным делает поступок только уважение морального закона и следование долгу. Мораль автономна, она не основывается на религии, на предполагаемом вознаграждении за моральность. Мораль основывается не на велении бога, а на сознании человеком безусловности требования в любых ситуациях выполнять свой долг. Сама религия вместе с моралью не есть нечто данное человеку извне, но есть нечто присущее человеческому существованию в мире. [30]