Cтраница 2
К серьезному искажению восприятия окружения приводит проекция человеком своих собственных чувств, настроений, переживаний, опасений, мотивов деятельности и т.п. на других людей. Люди могут объяснять мотивы действия других в соответствии с тем, почему они сами осуществляют аналогичные действия, и впадать при этом в глубокое заблуждение. Отмечено, что люди склонны приписывать свои негативные черты другим, создавая тем самым некое оправдание своему поведению. Негативным проявлением проекции в организационном поведении является ложное представление человека о том, что окружающие хотят того же, чего хочет он. Это порождает неадекватные ожидания и действия, которые приходят в противоречие с организационным окружением. Работоспособный начальник может считать, что все его подчиненные также очень напряженно работают. Это же может быть далеким от реальности. И наоборот, ленивый начальник может необоснованно подозревать всех в том, что они отлынивают от работы. [16]
Проекция, т.е. перенесение человеком своих собственных чувств, настроений, переживаний, опасений, мотивов деятельности и т.п. на других людей, также является типичной ошибкой восприятия. Люди могут объяснять мотивы действия других в соответствии с тем, почему они сами осуществляют аналогичные действия, и впадать при этом в глубокое заблуждение. Отмечено, что люди склонны приписывать свои негативные черты другим, создавая тем самым оправдание своему поведению. [17]
Истинную экономическую теорию можно получить лишь возвратясь к мотивам, побуждающим человека действовать, - чувствам удовольствия и страдания, которые сопровождают наши обычные желания и удовлетворение этих желаний целесообразной трудовой деятельностью. Эти чувства являются наиболее распространенными мотивами действия; но и другие мотивы морального или религиозного характера должны учитываться экономистами как самостоятельные отклоняющие силы. [18]
Невключенное наблюдение значительно проще, но оно дает более поверхностную информацию об изучаемом явлении. При таком наблюдении затруднен учет мотивов действий людей, сравнительно пассивна роль наблюдателя. [19]
При всех многообразных стимулах человек выбирает такую форму поведения, которая отвечает его сегодняшним запросам, потребностям, интересам, ценностям, т.е. процесс стимулирования включает в себя не только создание внешней ситуации выбора, но и необходимое соответствие ее внутренней структуре работника. Вместе с внешней стимулирующей ситуацией эта внутренняя структура формирует непосредственный мотив действия. [20]
О таких интересах, как об основе убеждений и мотивах действий, будет сказано далее, три обсуждении агитационной речи. В информационной речи они только играют роль стимулов, вызывающих внимание к обсуждаемому предмету. Остальные указания относительно ясного и интересного характера речи помогут вам увязать ее ллан с тяготением слушателя к данным общим вопросам. [21]
Во-вторых, досуговая деятельность основана на самостоятельном ( свободном) выборе варианта поведения. Характер поведения зависит от ценностей и интересов личности, которые определяют мотивы действия / - внутренние волевые побудители. Выбор формы досуга диктуется чувством внутреннего удовлетворения, которое человек испытывает во время того или иного занятия. Именно цепочка ценности - интересы - мотивы позволяет раскрыть значимость сделанного выбора, его обусловленность внутренним миром человека ( уровнем культуры) и направленностью на удовлетворение тех или иных потребностей. [22]
Во второй форме мотивирование ставит своей основной задачей формирование определенной мотивационной структуры человека. Основное внимание в этом случае обращается на то, чтобы развить и усилить желательные для субъекта мотивирования мотивы действий человека и, наоборот, ослабить те мотивы, которые отрицательно влияют на эффективность управления человеком. [23]
Второй тип мотивирования своей основной задачей имеет формирование определенной мотивационной структуры человека. В этом случае основное внимание обращается на то, чтобы развить и усилить желательные для субъекта мотивирования мотивы действий человека, и наоборот, ослабить те мотивы, которые мешают эффективному управлению человеком. Этот тип мотивирования носит характер воспитательной и образовательной работы и часто не связан с какими-то конкретными действиями или результатами, которые ожидается получить от человека в виде итога его деятельности. Второй тип мотивирования требует гораздо больших усилий, знаний и способностей для его осуществления. Однако и его результаты в целом существенно превосходят результаты первого типа мотивирования. Организации, освоившие его и использующие в своей практике, могут гораздо успешнее и результативнее управлять своими членами. [24]
Взгляд его на историю - поскольку он вообще имел такой взгляд - был поэтому по существу прагматический: он судил обо всем по мотивам действий, делил исторических деятелей на честных и бесчестных и находил, что честные, как правило, оказывались в дураках, а бесчестные торжествовали. Из этого обстоятельства для него вытекал тот вывод, что изучение истории дает очень мало назидательного, а для нас вытекает тот вывод, что в исторической области старый материализм изменяет самому себе, считая действующие там идеальные побудительные силы последними причинами событий, вместо того чтобы исследовать, что за ними кроется, каковы побудительные силы этих побудительных сил. Непоследовательность заключается не в том, что признается существование идеальных побудительных сил, а в том, что останавливаются на них, не идут дальше, к их движущим причинам. Напротив, философия истории, особенно в лице Гегеля, признавала, что как выставленные напоказ, так и действительные побуждения исторических деятелей вовсе не представляют собой конечных причин исторических событий, что за этими побуждениями стоят другие движущие силы, которые и надо изучать. [25]
Таким образом, главной помощью, которую можно оказать традиции, сохранению древних моральных ценностей, пользуясь модным термином, является обесценение науки. Вот почему прагматизм, номинализм должны были иметь логическим следствием, как это очень хорошо видело большинство тех, которые к нему примыкали, при разумном понимании дела оправдание некоторых мотивов действия: религиозных, сентиментальных, инстинктивных, традиционных. [26]
К идеалистическим относятся не только теории, в основе которых лежит философский идеализм, но и теории, опирающиеся на механистический материализм, который применительно к обществу дает идеалистическое объяснение движущих сил его развития. Энгельс в работе Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии, - поскольку он вообще имел такой взгляд - был поэтому по существу прагматический: он судил обо всем по мотивам действий, делил исторических деятелей на честных и бесчестных и находил, что честные, как правило, оказывались в дураках, а бесчестные торжествовали. [27]
Хотя сам подход к обществу как системе был правомерен и явился вкладом в развитие социологии, принцип механического равновесия не мог явиться тем принципом, на основе которого можно было удовлетворительно объяснить функционирование общества как системы. Далеко не все мотивы действия, приводящие в движение всю систему, получали таким образом объяснение. [28]
Первая трудность, с которой мы сталкиваемся, - распространенность представлений о морали, раскалывающих деятельность на два аспекта, противопоставляемых друг другу: внутренний и внешний, или духовное и физическое. Данное противопоставление - кульминация различных форм дуализма разума и мира, души и тела, цели и средств, на которые мы так часто указывали. В этике упомянутый дуализм резко разграничивает мотив действия и его последствия, а также характер человека и его поведение. Мотив и характер считаются чем-то чисто внутренним, присущим исключительно психике, в то время как последствия действий и поведение находятся вне ее: поведение напрямую связывается с действиями, посредством которых осуществляются мотивы, а последствия - с результатом этих действий. Разные школы отождествляют нравственность либо с внутренним намерением, либо с внешними действиями и результатами, отделяя одно от другого. [29]
Происходящий в настоящее время переход к формализму характеризуется тенденцией, в соответствии с которой главное моральное значение придается не реальному внешнему поведению и его видимым последствиям, а намерениям индивида. Именно кантианство является наиболее ясным выражением этой Gesin-nungsethik ( этики мировоззрения - нем. С социологической точки зрения, выделение мотивов действия индивида адекватно такому миру, в котором существует мало шансов предсказать даже самые непосредственные последствия любого действия, поскольку общество является неплановым, границы его постоянно расширяются, изменяются, и оно характеризуется высокой социальной мобильностью и слиянием культур. Интересно отметить, что то, что Макс Вебер назвал Verantwortungsethik ( этика ответственности - нем. Gesinnungsethik), т.е. нравоучение, ожидающее от индивида предвидения хотя бы некоторых непосредственных последствий его действий и ответственности за них, выступает в последнее время на передний план. Это происходит потому, что в нашем обществе сокращаются области свободного приспособления: вместо них по мере организации многих сфер действия развиваются области, где преобладают стандартные модели, в которых возможно предсказать хотя бы непосредственные последствия действий индивидов. Следовательно, ответственность за эти действия становится вполне обоснованным требованием. Итак, существует следующая взаимозависимость: формализм и Gesinnungsethik соответствуют стадии социальной слепоты индивидов, так как они имеют меньше возможности предсказания, нежели общество, приближающееся к стадии планирования или достигшее этой стадии. Конечно, это вовсе не означает, что в плановом обществе нет места случайности и судьбе; однако в нем есть области, в которых хотя бы в течение определенного времени процесс приспособления происходит не методом проб и ошибок, а с помощью заранее установленных моделей. [30]