Cтраница 2
Противоположность добра и зла предстала перед нашим критическим Геркулесом еще в период его юности, олицетворенная в двух образах - Мурфа и Полидори, двух учителей Рудольфа. [16]
Рудольф рассказывает Мурфу, что он переживает теперь мгновения горделивого счастья и блаженства. Сейчас же вслед за этим он выходит из себя, потому что Мурф не хочет ответить ему на один вопрос. Я приказываю Вам говорить, - обращается он к Мурфу. Мурф просит не приказывать. Рудольф говорит ему: Я не терплю умалчиваний. Он забывается до того, что совершает низость, напоминая Мурфу, что он платит ему за все его услуги. И он не успокаивается до тех пор, пока Мурф не напоминает ему о 13 января. После этого инцидента проявляется рабская натура Мурфа, который только на одно мгновение позволил себе забыться. [17]
Рудольф рассказывает Мурфу, что он переживает теперь мгновения горделивого счастья и блаженства. Сейчас же вслед за этим он выходит из себя, потому что Мурф не хочет ответить ему на один вопрос. Я приказываю Вам говорить, - обращается он к Мурфу. Мурф просит не приказывать. [18]
И он не успокаивается до тех нор, пока Мурф не напоминает ему о 13 января. После этого инцидента проявляется рабская натура Мурфа, который только на одно мгновение позволил себе забыться. [19]
Из законного права на самозащиту в случаях крайней необходимости Мурф делает вывод, что Рудольф вправе был в качестве тайного уголовного судьи ослепить крепко связанного и беззащитного Мастака. Его изображение того, как Рудольф станет рассказывать перед судом о своих благородных поступках, какими пышными фразами он будет щеголять и как он будет изливать свое великое сердце, достойно гимназиста, только что прочитавшего Разбойников Шиллера. Единственная тайна, которую Мурф предоставляет разрешить миру, это вопрос о том, чем он вымазал свое лицо, когда разыгрывал роль угольщика, - угольной ли пылью или же черной краской. [20]
Так, он освобождает врача-негра Давида и его возлюбленную не из непосредственного чувства человеческого участия, вызываемого судьбой этих людей, не ради их освобождения, а для того, чтобы по отношению к рабовладельцу Виллису сыграть роль провидения и наказать его за его неверие в бога. Так, Мастак является для него желанной находкой, чтобы применить к нему свою давно состряпанную теорию наказания. Беседа Мурфа с посланником Грауном дает нам возможность, с другой стороны, глубже присмотреться к чисто личным мотивам, определяющим благородные деяния Рудольфа. [21]
Мурф делает вывод, что Рудольф вправе был в качестве тайного уголовного судьи ослепить крепко связанного и беззащитного Мастака. Его изображение того, как Рудольф станет рассказывать перед судом о своих благородных поступках, какими пышными фразами он будет щеголять и как он будет изливать свое великое сердце, достойно гимназиста, только что прочитавшего Разбойников Шиллера. Единственная тайна, которую Мурф предоставляет разрешить миру, это вопрос о том, чем он вымазал свое лицо, когда разыгрывал роль угольщика, - угольной ли пылью или же черной краской. [22]
Рудольф рассказывает Мурфу, что он переживает теперь мгновения горделивого счастья и блаженства. Сейчас же вслед за этим он выходит из себя, потому что Мурф не хочет ответить ему на один вопрос. Я приказываю Вам говорить, - обращается он к Мурфу. Мурф просит не приказывать. Рудольф говорит ему: Я не терплю умалчиваний. Он забывается до того, что совершает низость, напоминая Мурфу, что он платит ему за все его услуги. И он не успокаивается до тех пор, пока Мурф не напоминает ему о 13 января. После этого инцидента проявляется рабская натура Мурфа, который только на одно мгновение позволил себе забыться. [23]
Рудольф рассказывает Мурфу, что он переживает теперь мгновения горделивого счастья и блаженства. Сейчас же вслед за этим он выходит из себя, потому что Мурф не хочет ответить ему на один вопрос. Я приказываю Вам говорить, - обращается он к Мурфу. Мурф просит не приказывать. [24]
Каждому из движений своей души Рудольф приписывает бесконечную важность. Так, в вышеупомянутой сцене безумец утешает себя по поводу своей выходки против Мурфа тем, что Флер де Мари тронула его своим положением. Я был тронут до слез, а меня еще обвиняют в том, что я равнодушен, черств, непреклонен. Доказав таким образом свою собственную доброту, он разражается негодованием против ела, против злодейского поведения неизвестной матери Марии, и со всей возможной торжественностью обращается к Мурфу: Ты знаешь, некоторые акты мести мне очень дороги, некоторые страдания - очень ценны. При этом он строит такие дьявольские гримасы, что верный с: луга в испуге восклицает: Ах, монсеньер. Этот высокопоставленный господин походит на деятелей Молодой Англии 88, которые тоже хотят реформировать мир, совершают благородные подвиги п подвержены подобным же истерическим припадкам. [25]
Противоположность добра и зла предстала перед нашим критическим Геркулесом еще в период его юности, олицетворенная в двух образах - Мурфа и Полидори, двух учителей Рудольфа. Первый из них воспитывает его для добра и фигурирует как добрый; второй воспитывает его для зла и фигурирует как злой. Для того чтобы эта концепция не уступала в тривиальности аналогичным концепциям в других нравоучительных романах, добрый Мурф должен быть изображен не слишком ученым, не особенно выдающимся в интеллектуальном отношении. Но зато он честен, прост, односложен в своих речах, величественно третирует зло короткими аттестациями вроде: позорно, подло и испытывает чувство ужаса перед низким. [26]
Из законного права на самозащиту в случаях крайней необходимости Мурф делает вывод, что Рудольф вправе был в качестве тайного уголовного судьи ослепить крепко связанного и беззащитного Мастака. Его изображение того, как Рудольф станет рассказывать перед судом о своих благородных поступках, какими пышными фразами он будет щеголять и как он будет изливать свое великое сердце, достойно гимназиста, только что прочитавшего Разбойников Шиллера. Единственная тайна, которую Мурф предоставляет разрешить миру, это вопрос о том, чем он вымазал свое лицо, когда разыгрывал роль угольщика, - угольной ли пылью или же черной краской. [27]
Рудольф рассказывает Мурфу, что он переживает теперь мгновения горделивого счастья и блаженства. Сейчас же вслед за этим он выходит из себя, потому что Мурф не хочет ответить ему на один вопрос. Я приказываю Вам говорить, - обращается он к Мурфу. Мурф просит не приказывать. [28]
Рудольф рассказывает Мурфу, что он переживает теперь мгновения горделивого счастья и блаженства. Сейчас же вслед за этим он выходит из себя, потому что Мурф не хочет ответить ему на один вопрос. Я приказываю Вам говорить, - обращается он к Мурфу. Мурф просит не приказывать. Рудольф говорит ему: Я не терплю умалчиваний. Он забывается до того, что совершает низость, напоминая Мурфу, что он платит ему за все его услуги. И он не успокаивается до тех пор, пока Мурф не напоминает ему о 13 января. После этого инцидента проявляется рабская натура Мурфа, который только на одно мгновение позволил себе забыться. [29]
Рудольф рассказывает Мурфу, что он переживает теперь мгновения горделивого счастья и блаженства. Сейчас же вслед за этим он выходит из себя, потому что Мурф не хочет ответить ему на один вопрос. Я приказываю Вам говорить, - обращается он к Мурфу. Мурф просит не приказывать. [30]