Cтраница 4
Никто ближе не подошел к определенным, конкретным общественным отношениям, чем сделал это Маркс в Капитале, Двадцать пять лет употребил он на то, чтобы всесторонне исследовать их, и результаты его критики повсюду содержат также и зародыши так называемых решений, поскольку последние вообще возможны в настоящее время. Но любезному Мюльбергеру этого мало. Вместо того чтобы изучать определенные конкретные общественные отношения, любезный Мюльбергер довольствуется чтением нескольких томов Прудона, которые ровно ничего не говорят ему об определенных конкретных общественных отношениях, но зато дают ему очень определенные конкретные чудодейственные рецепты от всех общественных зол; и этот готовый план социального спасения, эту прудоновскую систему он преподносит немецким рабочим под тем предлогом, что он хочет распрощаться с системами, между тем как я, дескать, избираю противополажный путь. Чтобы уразуметь это, я должен предположить, что я слеп, а Мюльбергер глух, так что мы никак не можем объясниться друг с другом. [46]
Не мог же я знать, что предполагает в потаенном уголке своего мозга некто, чье имя даже было мне неизвестно. Мюльбергер не предполагает ничего, кроме... [47]
Между тем, немецкая Социал-демократическая рабочая партия именно потому, что она рабочая партия, необходимым образом ведет классовую политику, политику рабочего класса. Так как всякая политическая партия стремится достичь господства в государстве, то и немецкая Социал-демократическая рабочая партия неизбежно добивается своего господства, господства рабочего класса, то есть классового господства. Объявляя это смехотворным, Мюльбергер ставит себя вне пролетарского движения и оказывается в рядах мелкобуржуазного социализма. [48]
Справедливость, которая составляет сущность самого человечества - что же это еще, если не вечная справедливость. Справедливость, которая является органическим, управляющим, суверенным основополагающим принципом обществ, справедливость, которая, тем не менее, до сих пор была ничем, но должна стать всем - что же это, если не мерило, которым должны измеряться все дела человеческие, к которому надлежит апеллировать как к высшему судье при всяких коллизиях. А разве я утверждал что-либо другое, кроме того, что Прудон прикрывает свое невежество и свою беспомощность в области политической экономии тем, что судит об экономических отношениях не по экономическим законам, а по тому, согласуются они или не согласуются с его представлением об этой вечной справедливости. И чем же Мюльбергер отличается от Пру-дона, когда он требует, чтобы все изменения в жизни современного общества... Либо я не умею читать, либо Мюльбергер писать не умеет. [49]
Разумеется, если бы Мюльбергер ограничился, как он сам утверждает, изображением ужасов современности, то я, разумеется, не сказал бы ни одного худого слова о нем и о его скромных писаниях. Он изображает эти ужасы следствием того, что рабочие не имеют пристанища, которое они могли бы назвать своим собственным. Жалуются ли на ужасы современности, объясняя их отменой права собственности рабочего на его жилище, или, как это делают юнкеры, отменой феодализма и цехов - в обоих случаях не может получиться ничего, кроме реакционной иеремиады, скорбной песни о вторжении неизбежного, исторически необходимого. Реакционность состоит именно в том, что Мюльбергер хочет восстановить индивидуальную собственность рабочего на жилище - дело, с которым история давным-давно покончила; в том, что он не может иначе представить себе освобождение рабочих, как только в виде превращения каждого снова в собственника своего жилища. [50]