Cтраница 2
По этому признаку требования Польши, которые можно было использовать против России, одобрялись, а требования малых славянских народов, склонных обращаться за поддержкой к Российской державе, - осуждались. [16]
Особо ярко это проявилось в истории современной Югославии, где именно религиозный фактор разделил проживавших на одной территории единые славянские народы, имевшие по сути единый язык ( сербо-хорватский), на православную Сербию, католическую Хорватию, мусульманскую Боснию. [17]
В обстановке назревавшей в Австрийской империи революционной ситуации венское правительство в 1860 - 1861 гг, обещало пойти на известные уступки славянским народам. [18]
Кроме Южного и Северного обществ, в это время возникло еще Общество соединенных славян, ставившее своей целью установить федеративную республику всех славянских народов. [19]
Против действия Извольского выступил Столыпин, который резонно указывал, что соглашение России с Австро-Венгрией на этих условиях вызовет сильное недовольство как славянских народов Балканского полуострова, так и общественного мнения в самой России. Он считал, что если Австро-Венгрия в одностороннем порядке ( без соглашения с Россией) решится аннексировать Боснию и Герцеговину, то это неизбежно вызовет сильное противодействие балканских народов и тем самым поспособствует единению их под эгидой России. [20]
Италии польский легион, который должен - был понести знамя борьбы за национальное и социальное освобождение и объединить под этим знаменем не только польский, но и другие угнетенные славянские народы. [21]
В статьях Новой Рейнской Газеты по национальному вопросу, автором которых, как это выяснилось позднее, был Энгельс, высказывался взгляд, будто входившие в состав Австрии славянские народы уже не способны играть прогрессивную роль в ходе дальнейшего исторического развития и осуждены на гибель как самостоятельные народы; в этих статьях давалось одностороннее изображение процесса покорения ряда славянских народов немцами как процесса прогрессивного, связанного с распространением культуры и цивилизации. Эти взгляды вытекали из ошибочных представлений о роли малых народов в историческом процессе и были связаны с тем, что опыт национальных движений малых народов был еще сравнительно невелик, а марксистская разработка национального вопроса находилась в начальной стадии. [22]
Проклиная политику, жертвами которой мы так долго были, мы сами утвердили за собой право на полную независимость и торжественно поклялись, что последняя впредь должна быть общей для всех славянских народов. [23]
Книга рассчитана на тех, кто знает русский язык в объеме средней школы и для кого изучение украинского языка - это не только необходимость, но и потребность познать культуру одного из великих славянских народов, приобщиться к его духовному миру. [24]
Европы, мы отвечаем: ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их трвой революционной страстью; со времени революции к этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности. Мы знаем теперь, где сконцентрированы враги революции: в России и в славянских областях Австрии; и никякип фразы и указания на неопределенное демократическое будущее этих стран не помешают нам относиться к нашим врагам, как к врагам. [25]
Через рукописи Маркса красной нитью проходит мысль о том, что на протяжении всего существования Пруссии Гогеп-цоллерны по отношению к Польше проводили политику, не только ничего общего не имеющую с подлинными интересами Германии, но в корне противоречащую этим интересам и наносящую ущерб как соседним славянским народам, так и самим немцам. Как и в 1848 - 1849 гг., Маркс развивал ту мысль, что прусская монархия является главным препятствием объединению Германии революционно-демократическим путем. Ее свержение должно быть первым шагом в революционном развитии Германии. [26]
В 196 - 4 году книга Крижа-нича издана в СССР в новом переводе ( редакция академика М. Н. Тихомирова) под названием Политика, Однако содержание труда гуманиста и борца за свободу славян гораздо шире этих трех условных заглавий, Крижанич изложил в своем сочинении с необычной для того времени глубиной, в оригинальной историко-философской концепции мысли об объединении славянских народов, о государстве, о состоянии России в XVII веке, о необходимости социальных преобразований, о значении науки и промышленности в развитии общества. [27]
В статьях Новой Рейнской Газеты по национальному вопросу, автором которых, как это выяснилось позднее, был Энгельс, высказывался взгляд, будто входившие в состав Австрии славянские народы уже не способны играть прогрессивную роль в ходе дальнейшего исторического развития и осуждены на гибель как самостоятельные народы; в этих статьях давалось одностороннее изображение процесса покорения ряда славянских народов немцами как процесса прогрессивного, связанного с распространением культуры и цивилизации. Эти взгляды вытекали из ошибочных представлений о роли малых народов в историческом процессе и были связаны с тем, что опыт национальных движений малых народов был еще сравнительно невелик, а марксистская разработка национального вопроса находилась в начальной стадии. [28]
Стрешнев возвратился в Москву с подтверждением Поля-новского договора и записи Стемпковского о Лубе; а летом 1646 года приехал в Москву полномочный королевский посол, каштелян киевский Адам Свентолдич Кисель, и говорил царю такую речь: Великое королевство Польское с великими княжествами своими и великое государство Русское, как два кедра ливанские от одного корня, создала десница вседержителя господа от единой крови славянской и от единого языка славянского народа; свидетельствуют о том греческие и латинские летописцы и историки, особенно истинный свидетель есть сам язык, обоим великим государствам, как единому народу, общий и непременный. Поэтому вам, великим государям, и нам всем, обоих великих государств жителям, от единой славянской крови происходящим, свидетельствуют слова, духом святым реченные: Коль добро и коль красно еже жити братии вкупе. [29]
Славянский народ, которому свобода дороже славянства, уже одним этим доказывает свою жизнеспособность, тем самым уже гарантирует себе будущее. [30]