Cтраница 3
Моральная деградация неизбежно сопровождается де - радацией ума и таланта. Слово ученый в принципе предполагает высокие человеческие качества, так как истинная наука честна и чиста. [31]
Между тем в 60 - х и особенно резко в начале 70 - х годов XIX в. Западной Европы, прежде всего в Германии и отчасти во Франции, среди определенных кругов ученых, в том числе и химиков, стали распространяться явно националистические, несовместимые с истинной наукой тенденции. В отчете о поездке за границу в 1861 г. Бутлеров, например, писал по поводу своих впечатлений от немецких научных съездов: Нам, чужестранцам, особенно ярко бросается в глаза одна черта немецких съездов - черта, настолько странная, что я не могу умолчать о ней; это стремление к выражению своей национальности при каждом удобном случае. В самом деле, здесь приходится слышать фразы вроде следующих: мы не только натуралисты, но немецкие натуралисты или мы разрабатываем немецкую науку, и невольно удивляешься, недоумевая о том, какие понятия желают уложить в эти фразы их авторы. После этого последовательно будет, пожалуй, заговорить не просто о законах природы, но о законах немецкой природы. И нет сомнения, что эта гипертрофия национального чувства немало вредит германцам: она заставляет их недостаточно признавать каждую чужую народность, она рождает чувства не только национальности германской, но и неудобосоединяемых ближайших национальностей, Гессенской, Гом-бургской и проч. [32]
Труды о центрах, задерживающих отражательные движения, о законах, которым подчинены рефлексы в спинном мозгу, о связи между передними и задними конечностями, отысканной путем физиологических опытов, - суть труды самой первостепенной важности. Они-то в особенности упрочили за нашим физиологом европейскую известность, они снискали доверие к его научным силам и трудам, доверие, которым они так справедливо пользуются повсюду, где чтят истинную науку и отдают должную справедливость таланту. Но при голосовании в Физико-математическом отделении кандидатура И. М. Сеченова была забаллотирована. [33]
Автор отнюдь не собирается пересказывать общеизвестные истины, приведенные в учебниках и пособиях, где утверждается, что кислотами называют вещества, которые при растворении в воде отщепляют катионы водорода, а основания - это вещества, которые при растворении в воде отщепляют анионы гидрок-сила. Это определение фундаментальных химических понятий кислота и основание несомненно, и справедливость его подтверждается всем опытом химии, в прочности которого сомневаться не приходится. В науке, истинной науке, сомневаться необходимо, иначе наука превращается в веру. И поэтому представим себе химика, получившего в результате некоторых манипуляций какую-то бесцветную жидкость с довольно высокой плотностью. [34]
Французский мыслитель Огюст Конт ( 1798 - 1875) считается основателем позитивистской философии и социологии-ее органис-тического направления. Слово позитивный, в переводе с французского, имеет значение достоверного, полезного, организующего ( а не разрушающего) знания. По мнению Конта, истинная наука отказывается от вопросов, которые нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, опираясь на факты и наблюдения. Истинная наука не занимается поиском сущности и - причин вещей, она ищет повторяющиеся связи между явлениями ( законы), изучение которых может создать базу для предвидения будущего. [35]
Огюст Конт ( 1798 - 1857) - мыслитель, чей вклад в науку отнюдь не ограничен введением термина социология, неожиданно резко противопоставил новую дисциплину философии. По его мнению, истинная наука должна отказаться от неразрешимых вопросов, т.е. таких, которые невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть, опираясь на факты, доступные эмпирическому наблюдению. [36]
Таким образом, чистое учение о праве препятствует тому, чтобы от имени правоведения позитивному праву - при отождествлении его с идеальным, подлинным правом - приписывалась более высокая ценность, нежели та, которой оно фактически обладает, а также тому, чтобы за позитивным правом вообще не признавали никакой ценности и отказывали ему в действительности на том основании, что оно противоречит некоему идеальному, подлинному праву. Тем самым чистое учение о праве резко расходится с традиционной юриспруденцией, которая - сознательно или бессознательно, в большей или меньшей степени - отличается идеологическим ( в только что описанном смысле) характером. Именно эта антиидеологическая направленность и показывает, что чистое учение о праве есть истинная наука права. Ведь наука как познание отличается имманентным стремлением обнажать свой предмет. Идеология же скрывает реальность - либо приукрашивая, с тем чтобы сохранить и защитить ее, либо искажая, с тем чтобы подвергнуть ее нападению, разрушить и заменить другой. Такая идеология коренится в воле, а не в познании, она исходит из определенных интересов, точнее, из интересов, отличных от стремления к истине; разумеется, при этом не дблжно выносить никакого, суждения о ценности или достоинстве этих других интересов [ с. Власть, которая создает право и, следовательно, стремится его сохранить, может усомниться в том, полезно ли для нее свободное от идеологии познание ее творения; точно так-же и для сил, стремящихся разрушить существующий порядок и заменить его другим, который представляется им лучшим, подобное правопознание может оказаться бесполезным. Но науке о праве не может быть дела ни до того, ни до другого. [37]
Эта теория не давала пока никаких особенно новых результатов, за исключением, как всем казалось, заведомо неверного, и отношение к ней было прохладным. А ряд ученых прямо заявили, что эта теория ненаучна, спекулятивна, поскольку истинная наука не должна иметь дела с ненаблюдаемыми величинами. [38]
Очевидно, что ответ не имеет никакого отношения к вопросу и что современная наука предлагает нашему уму камни вместо хлеба. Не менее очевидно, что такая наука не может иметь прямого отношения ни к каким живым вопросам, ни к каким высшим целям человеческой деятельности, и притязание давать для жизни идеальное содержание было бы со стороны такой науки только забавным. Если же подлинной задачей науки признавать не это простое констатирование общих фактов или законов, а их действительное объяснение, то должно сказать, что в настоящее время наука совсем не существует, - все же, что носит теперь это имя, представляет на самом деле только бесформенный и безразличный материал будущей истинной науки; и понятно, что зиждительные начала, необходимые для того, чтобы этот материал превратился в стройное научное здание, не могут быть выведены из самого этого материала, как план постройки не может быть выведен из кирпичей, которые на нее употребляются. Эти зиждительные начала должны быть получены от высшего рода знания, от того знания, которое имеет своим предметом абсолютные начала и причины, следовательно, истинное построение науки возможно только в ее тесном внутреннем союзе с теологией и философией как высшими членами одного умственного организма, который только в этой своей целости может получить силу и над жизнью. Но такой синтез совершенно противоречит общему духу западного развития: та исключающая отрицательная сила, которая разделила и уединила различные сферы жизни и знания, не может сама по себе снова соединить их. Лучшим тому доказательством могут служить те неудачные попытки синтеза, которые мы встречаем на Западе. Так, напр ( имер), метафизические системы Шопенгауэра и Гартмана ( при всем их значении в других отношениях) настолько сами бессильны в области верховных начал знания и жизни, что должны обращаться за этими началами - к Буддизму. [39]
Французский мыслитель Огюст Конт ( 1798 - 1875) считается основателем позитивистской философии и социологии-ее органис-тического направления. Слово позитивный, в переводе с французского, имеет значение достоверного, полезного, организующего ( а не разрушающего) знания. По мнению Конта, истинная наука отказывается от вопросов, которые нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, опираясь на факты и наблюдения. Истинная наука не занимается поиском сущности и - причин вещей, она ищет повторяющиеся связи между явлениями ( законы), изучение которых может создать базу для предвидения будущего. [40]
Вывод требует практической проверки, чтобы стать убедительным, доказывал Менделеев. Для правильного хода развития знаний недостаточно одних лишь соображений. История точных наук показывает, что проверка знаний одними соображениями без опытной проверки приводит ученых к предубеждениям, которые часто оказываются не чем иным, как суеверием. Истинная наука, заключает великий химик, говорит: Не верьте на слово, а постарайтесь проверить. [41]
Служба общественного мнения, проводя опрос, использует научные методы: статистику, анализ выборки и так далее. Но ей нужно и уметь брать интервью или правильно формулировать вопросы, а так же чувствовать эмоциональную реакцию их контингента. Опрос общественного мнения остается комбинацией науки и искусства. Если сотрудник службы общественного мнения начнет утверждать, что он ученый, спросите его, как же так получилось, что все наиболее известные службы, проводящие опросы общественного мнения в США, тяготеют либо к Республиканской, либо к Демократической партии. Истинная наука не партийна. [42]
Первые месяцы пребывания в одесской тюрьме я не получал книг извне и вынужден был довольствоваться тюремной библиотекой. Христианское сознание, читал я в Православном обозрении 3, любит истинные науки, и в том числе естествознание, как умственную родственницу веры. Чудо с ослицей Валаама, вступившей в дискуссию с пророком, не может быть опровергнуто и с естественнонаучной точки зрения: Ведь существуют же говорящие попугаи и даже канарейки. [43]
А так как наука, исходя из действительности или реальностей, постепенно все же доходит до некоторых положений или утверждений, несомненно оправдывающихся наблюдениями и опытами, то считать их частичной истиной или законами право имеют. Этого-то от науки, кажется, никто и не отнимает. Но так как в республике науки свобода мнений обеспечена до такой степени, что нет и попыток спрашивать большинство, ни тайно, ни явно, то говорить от имени науки волен не только каждый, чему-либо учившийся, любой писатель, писака и фельетонист, но и простой проходимец, а потому заблудиться в последних словах науки чрезвычайно или до крайности легко. И не сыщется тут, пожалуй, никаких - кроме разве отрицательных - признаков для отличения всяких форм узурпации от действительного голоса науки, так как и чутье, здесь могущее руководить, не прирожденно, и приобретается только долгим и горьким опытом. Он показывает, однако, что спокойная скромность утверждений обыкновенно сопутствует истинно-научное, а там, где хлестко и с судейскими приемами стараются зажать рот всякому противоречию, - истинной науки нет, хотя бывает иногда и художественная виртуозность и много ссылок на последнее слово науки. Почитайте-ка, как Коперник или Ньютон проводили найденные ими истины - убедитесь. Наука истинная как будто говорит или советует: пожалуйста, не верьте на слово, и постарайтесь только проверить, оттого, с своей стороны, не могу не высказать совета: за науку настоящую считайте только то, что утвердилось после сомнений и всякого рода испытаний ( наблюдений и опытов, чисел и логики), а последнему слову науки не очень-то доверяйтесь, не попытавши, не дождавшись новых и новых поверок. Новое искание истин - это только и есть наука, но из этого вовсе не следует, что она сводится к последним словам. [44]
Но конечно, это была книга прежде всего для математиков. В те времена широко распространялись взгляды Джованни Пико делла Мирандола ( 1463 - 1494), выраженные им в серии тезисов: математика не есть настоящее знание, она не ведет к блаженству, математические науки не существуют ради них самих, нет ничего более вредного для теолога, чем частые и усидчивые занятия математикой Евклида [ Зубов, с. Однако в обществе получают все большее признание другие идеи. Менее известно высказывание Пачоли: Из всех истинных наук, как утверждают Аристотель и Аверроэс, наши математические науки наиболее истинны и имеют первую степень достоверности, им следуют все другие естественные науки [ Цит. [45]