Cтраница 3
Оба эти пути относительно полезны, но настоящею решения проблемы не дают. Остается третий путь - признать, что все наши формальные Теории ( формальные модели языка) являются не самодовлеющими, а только отражающими глубинные объективные свойства живого языка. Эти модели отражают какую-то языковую норму, но язык может ее нару-шять ради сохранения чего-то в данной ситуации более сущест ценного. Для языка важно не перейти некоторый допустимый предел сложности, после которого речь перестает быть понятной. Поэтому нарушения формальных законов в живой речи возникают в сущности из-за стремления языка к сохранению глубинных законов. В силу этого стремления наблюдаемые свойства лингвистических Отношений приобретают гораздо больший смысл. Они перестают быть умозрительной или эмпирической схемой, а становятся характеристикой языковой нормы, отражающей глубинные свойства языка. Закон не теряет своей объективности, но оказывается глубже, чем выражающая его Теория. [31]
Оба эти пути относительно полезны, но настоящею решения проблемы не дают. Остается третий путь - признать, что все наши формальные Теории ( формальные модели языка) являются не самодовлеющими, а только отражающими глубинные объективные свойства живого языка. Эти модели отражают какую-то языковую норму, но язык может ее нару-шять ради сохранения чего-то в данной ситуации более сущест ценного. Для языка важно не перейти некоторый допустимый предел сложности, после которого речь перестает быть понятной. Поэтому нарушения формальных законов в живой речи возникают в сущности из-за стремления языка к сохранению глубинных законов. В силу этого стремления наблюдаемые свойства лингвистических Отношений приобретают гораздо больший смысл. Они перестают быть умозрительной или эмпирической схемой, а становятся характеристикой языковой нормы, отражающей глубинные свойства языка. Закон не теряет своей объективности, но оказывается глубже, чем выражающая его Теория. Более того, чем яснее Теория, чем она более явно выражена, тем легче уяснить ее связь с глубинными законами. Когда мы понимаем истинную цену формальной Теории ( модели языка), мы яснее видим, что при всех кажущихся нарушениях языковых норм глубинные законы языка чрезвычайно устойчивы, а попытки их нарушить приводят к невосполнимым потерям. [32]