Cтраница 4
Впечатление от смертной казни при всей силе его эмоционального воздействия быстро забывается. Процесс забывания усиливается под воздействием страстей. Общее правило: сильные страсти овладевают людьми лишь на непродолжительное время... Но при свободном и спокойном образе правления впечатления должны быть скорее часто повторяющимися, нежели сильными. [46]
Смерть человека может считаться необходимой только по двум причинам. Первая заключается в том, что гражданин, несмотря на лишение свободы, продолжает оставаться влиятельным и могущественным, угрожая безопасности государства, ибо уже сам факт его существования несет в себе угрозу для правящего режима. Смерть гражданина делается, следовательно, необходимой, когда государство борется за то, чтобы вернуть или не потерять свою свободу, или когда беспорядок заменяет законы в эпоху анархии. Но во время спокойного господства законов, когда существующий образ правления поддерживается всеми гражданами, опирается вовне и внутри на силу и [ с. Это и есть вторая причина, согласно которой смертная казнь может считаться оправданной и необходимой. [47]
Доказывать необходимость демократии, выводя это из негодности существующего образа правления, представляющего в той или иной мере интересы дворянства, из недостаточности конституционного строя, при котором власть перейдет в руки буржуазии, из невозможности для народа улучшить свое положение, пока он не обладает политической властью. [48]
В противном случае, мы своим участием в выборах легко могли бы очутиться в роли невольных пособников и союзников партии октябристов и просто черносотенцев. Если германской социал-демократии приходится на перебаллотировках советовать рабочим голосовать за буржуазных демократов и либералов против реакционных кандидатов, то нам и сам бог велел, нам история властно предписывает как долг, как обязанность поддерживать оппозиционную и революционную буржуазию в борьбе против общего исторического врага. И уж, конечно, не торжественное признание демократической республики, витающей пока в безвоздушном пространстве, может или должно служить непременным условием этой поддержки. Когда соотношение сил настолько изменится в пользу демократии, что вопрос о республиканском образе правления выдвинется на очередь дня, как практически непосредственно осуществимая задача, тогда мы заговорим и с либеральной буржуазией на эту тему - и уж заговорим, конечно, серьезным, деловым образом. До тех же пор, пока самодержавная бюрократия крепко сидит на своем троне, а республика - только в головах нескольких тысяч или хотя бы и десятков тысяч сознательных революционеров, самое торжественное присоединение буржуазной демократии никакого политического значения не имеет. Это заразило бы нас и передовые кадры пролетариата только иллюзиями, которые ему очень дорого обошлись бы. Гораздо существеннее и, безусловно, настоятельнее было бы для нас в интеросах самой революции добиваться от влиятельных групп и партий либерально-демократической буржуазии такой реальной поддержки, как предоставления нам помещений для рабочих собраний, помощь материальными средствами, планомерное воздействие на доступные влиянию передовых либеральных элементов бюрократические сферы и официальные общественные учреждения, в благоприятном для наших агитационных потребностей и целей смысле и, наконец, систематическое пользование своими родственными и общественными связями, личными знакомствами и социальным значением в офицерской среде для политического просвещения этой среды, для пробуждения в ней сознания своего гражданского долга и своих обязанностей по отношению к своему народу и его освободительному движению. [49]
Необходимо отметить еще одно обстоятельство. Австрия и Россия, главные грабители Польши, окажутся совершенно изолированными от остальной Европы, так как Пруссия увлечет за собой более мелкие германские государства, которые все имеют конституционный образ правления. [50]