Cтраница 1
Школьное обучение представляет собой один из важнейших способов передачи новым поколениям накопленного человечеством опыта, один из путей социализации личности в процессе ее становления, ее адаптации к тем общественным отношениям, в которых ей предстоит жить и работать. Таковы объективные возможности, заложенные в идее систематического образования. Их проявление может ограничиваться, сдерживаться или извращаться, но они все же в той или иной мере обеспечивают культурную жизнь общества. [1]
Школьное обучение в Риме было организовано следующим образом. [2]
Обязательного школьного обучения нет нигде; на фабриках оно, как мы это увидим, существует лишь на словах, и когда в сессию 1843 г. правительство пыталось эту мнимую обязательность превратить в действительную, промышленная буржуазия всеми силами этому воспротивилась, хотя рабочие решительно высказались за обязательное посещение школы. Кроме того огромное число детей работает всю неделю на фабриках и на дому и не может поэтому посещать школу. А вечерние школы, предназначенные для тех, кто днем работает, почти вовсе не посещаются п не приносят никакой пользы. [3]
Школьному обучению должен был предшествовать детский сад для детей от 6 до 8 лет. [4]
Линия школьного обучения не является прямым продолжением линии дошкольного развития ребенка в какой-нибудь области, она может, кроме того, в известных отношениях повернуться в сторону, более того - получить противоположное направление по отношению к линии дошкольного развития. Но все равно, будем ли мы иметь в школе дело с прямым продолжением дошкольного обучения или его отрицанием, мы не можем игнорировать того обстоятельства, что школьное обучение никогда не начинает с пустого места, а всегда опирается на определенную стадию развития, проделанную ребенком до поступления в школу. [5]
Курс школьного обучения элементарный, по образцу двухклассных городских училищ. Училище не задается целью образовать профессиональных музыкантов, а преследует при обучении музыке преимущественно воспитательные цели. Пению, светскому и церковному, обучаются все воспитанники и воспитанницы, имеющие голос и слух. Из бывших учеников и учениц составились 5 хоров, которые поют в разных церквах Петербурга; этими хорами управляют слепые регенты. Таким образом, церковное пение является ныне для немалого числа слепых существенным подспорьем в добывании средств к существованию, особенно в моменты безработицы. [6]
В школьном обучении следует строго разграничивать два вида чтения про себя: вспомогательное и основное. [7]
Главный недостаток школьного обучения по отношению к приобретению интересов состоит в том, что интересы, которые оно вызывает, непрочны: они поддерживаются под влиянием стимулов школьной жизни и глохнут вскоре после окончания школы. Детьми мы учимся, а взрослыми слишком часто теряем свою любовь к учению; более высокие интересы поощряются особенно благопристойной средой высшей школы, но они недолго выдерживают в грубой обстановке внешнего мира, в конкуренции с интересами к наживе, к власти и положению. [8]
Вначале цели школьного обучения выглядели как узко утилитарные: подготовка необходимых для хозяйственной жизни писцов. Позднее эдуббы стали постепенно превращаться в центры культуры и просвещения. [9]
Каждый год школьного обучения вносит все новое и новое в сознательную жизнь учащихся, их интересы год от года расширяются и углубляются. Общие интересы формируют запросы и в области чтения. [10]
В задачу школьного обучения иностранному языку не входит систематическое изучение теории языка, и в частности его грамматического строя. Использование описательно-теоретического элемента в школьном обучении оправдано лишь в той мере, в какой оно наверняка может способствовать практическому освоению данного конкретного языкового явления в общении. [11]
Такой тип школьного обучения Ш. А. Амонашвили называет императивным. [12]
Вначале цели школьного обучения выглядели как узко утилитарные: подготовка необходимых для хозяйственной жизни писцов. Позднее эдуббы стали постепенно превращаться в центры культуры и просвещения. [13]
Применительно к школьному обучению эмпирики отвергали чисто книжные методы. Если знание возникает из впечатлений, произведенных природными объектами, следовательно, без их использования его невозможно получить. Слова, вообще все языковые символы ничего не передают, если нет предшествующих впечатлений об объектах, с которыми их можно связать. В таком случае знаки языка вызывают лишь ощущения своей собственной формы и цвета - это, конечно, не слишком поучительный вид знания. [14]
Во время своего школьного обучения большинство из нас было нацелено не на систему образования, а на систему самоустранения - и такое положение дел к сожалению сохранилось до сегодняшнего дня. [15]