Cтраница 2
В традиционном обществе родство - основная форма социальной организации, в современном обществе оно перестало быть таковой, а семья не только выделилась из системы родства, но и изолировалась от нее. Большинство современников не знают по имени своих дальних родственников, скажем троюродных братьев. Ближайшие родственники тоже собираются реже, чем прежде. Чаще всего поводом для их встречи служат юбилеи и праздники. [16]
В традиционном обществе индивид не может изменить положения, данного ему при рождении. [17]
В традиционном обществе, где все друг о друге известно, нет необходимости что-либо изображать перед другими, чтобы подать себя в наилучшем свете; в массовом обществе постоянно приходится преподносить себя; социальная игра базируется на том, как человек подает себя, раскрываясь перед другими. В традиционном обществе, чтобы изменить отношение к себе, основанное на определенном образе, известном всем окружающим, индивиду приходится совершенствовать этот образ, изменяя себя и свою позицию в обществе. В массовом обществе из всех многочисленных ролей и позиций других индивидов люди, как правило, знают одну или две. Ученик знает своего учителя только как учителя; чтобы учителю изменить образ, который сложился о нем у учеников, ему достаточно представить им другой аспект своей личности или социальной жизни. Каждый индивид может в любой момент изменить свой образ в глазах других, обнажая или пряча определенные аспекты своей личности и своей жизни. [18]
В традиционных обществах предпринимательство фактически никогда не относилось к числу благородных занятий. [19]
В традиционном обществе роли делятся на приобретенные и предписанные, и некоторые приобретенные роли сильно зависят от предписанных ролей. В массовом обществе с его быстрыми изменениями гораздо больше ролей, они более специфичны и функциональны. Приобретенные роли многочисленнее, чем предписанные, и именно им придается основное значение. Индустриальное общество, постоянно нуждающееся в новых служащих и специалистах, в новых социальных ролях, требует, чтобы индивиды исполняли социальные роли, отличные от тех, которые исполняли их отцы. Люди мобильны, и наиболее полно мобильность индивидов проявляется, когда их иррациональный выбор считается в обществе идеальным. Если у вас нет других резонов выбирать невесту, кроме любви, вы можете ее выбрать где угодно. Это обеспечивает наиболее полную свободу выбора и изменения; подвижность определяется наибольшими возможностями в обществе. Данное утверждение не означает, что социальные структуры не ориентируют ваш выбор или что вы становитесь более свободными, чем если бы невесту вам выбирал ваш отец. Общество принуждает вас в зависимости от своей цели, которой является движение; мы вернемся к этому в восьмой главе. [20]
Итак, традиционное общество внутренне статично и развивается за счет внешних толчков - угрозы завоевания или изменения природных условий. В индустриальном обществе начинает работать внутренний мотор. Появляются стимулы к развитию, которые заключены в недрах самого производства. Зарождается особый предпринимательский дух, подталкивающий к непрерывному движению. Это движение продолжается и в постиндустриальном обществе, но двигателем здесь становится познавательно-теоретический процесс. На передний план выдвигаются наука и культура, а центром общественной жизни становятся университеты. Беллу, технический мир, определяемый рациональностью и прогрессом, а ему на смену приходит социальный мир, где основным способом идентификации людей, вместо религии и труда, становится культура. [21]
Нравственные добродетели традиционного общества, которыми восхищаются многие мыслители ( благородство, смелость, справедливость, честь, щедрость, гордость, уважение к другим людям и т.п.), оказываются условными, так как являются этическими ценностями только в рамках своего коллектива. Когда дело касается чужих, они выворачиваются наизнанку, превращаясь, в случае необходимости, во взаимное недоверие, ненависть и вероломство. [22]
В некоторых традиционных обществах охота остается способом выживания, основы которого не коснулись изменения в животноводстве и сельском хозяйстве. Но в большинстве случаев охота является сегодня формой досуга; для профессиональных охотников и промысловиков - это временный доход, и лишь небольшое количество людей занимаются охотой постоянно. [23]
Поэтому в традиционном обществе тип социальности принципиально отличен от тех рыночных отношений, которые утверждаются при капитализме. До-индустриальная социальность основана на межличностных отношениях. В научной литературе в применении к нерыночным связям принято употребление разных терминов: коммунократические, коммуналистские, солидаристские, коллективистские, ассоциативные отношения. Каждый из них в определенной степени оправдан, хотя и подразумевает специфический вариант таких отношений или какую-либо их сторону. Определение этих отношений как общинных или традиционных оказывается слишком размытым или частичным, не отражающим существа положения. [24]
Эгалитаризм в традиционных обществах сосуществовал в сложном переплетении с принципами иерархизма, четко фиксируемыми в сознании. Степень и характер иерархизма резко менялись в зависимости от уровня социальной дифференциации. Ранговые, кастовые, сословные разделения, оформляемые внешними признаками и нормами поведения, становились и в сознании воплощением внутренней ценности индивидов. Такая система вырабатывает не только повиновение, но и преклонение, раболепие, льстивость по отношению к вышестоящим и установки на доминирование и презрение по отношению к нижестоящим. Господство и подчинение воспринимаются как составные части солидаризма своих, в рамках которого большой человек ( хороший монарх, помещик, вождь, чиновник) оказывает обязательное покровительство, а маленький человек отплачивает ему повиновением. [25]
Распределение в традиционном обществе тесно связано с эгалитаризмом и иерархизмом традиционного социума и сознания. [26]
Богатство в традиционном обществе также тесно связано с системой межличностных отношений и необходимо для ее поддержания. Как уже сказано выше, материальное благосостояние служило подтверждению социального статуса и реализации сопутствующих ему обязанностей. [27]
Богатство в традиционных обществах не связано с трудом и хозяйственной предприимчивостью. Предпринимательство тоже, как правило, не связано с хозяйственной деятельностью. Традиционная знать, обладающая большими богатствами, считает хозяйство недостойным занятием, несовместимым со своим статусом, и брезгует предпринимательскими занятиями. Крестьянство и ремесленники в условиях традиционного хозяйства не в состоянии производить так много, чтобы разбогатеть и наращивать свою деловую активность, да они и не ставят себе такой цели. Это не означает, что в традиционных обществах вообще отсутствует жажда богатства и наживы и предприимчивость - они существуют всегда и везде, но в традиционных обществах всякая страсть к наживе, всякая жажда денег стремится к своему удовлетворению за пределами процесса производства благ, транспорта благ и даже большей частью и торговли благами. Люди бегут в рудники, копают клады, занимаются алхимией и всякими волшебствами, чтобы добыть деньги, потому что их нельзя добыть в рамках обыденного хозяйствования. Аристотель, который наиболее глубоко познал существо докапиталистического хозяйства, совершенно правильно поэтому считает наживу денег за пределами естественной потребности не принадлежащей к хозяйственной деятельности ( В. [28]
Торговля в традиционных обществах имеет иной смысл, нежели в современном капиталистическом. Прежде всего, товары не являются просто меновыми стоимостями, а покупатель и продавец - безличными участниками обмена. Товары являются потребительными стоимостями, несущими знак тех социальных отношений, которые в добуржуазных обществах связаны с потреблением материальных благ, и эти отношения, символические и престижные, в первую очередь определяют цены. [29]
Обмен в традиционных обществах распространяется не только на товары. Важнейшим элементом традиционных межличностных отношений является услуга. [30]