Cтраница 2
Упоминание в саге резко враждебного отношения Ярослава к Свейну, наместнику в Норвегии главного врага Олава Ха-ральдссона Кнута Великого, а также ко всем норвежцам из-за их предательства Олава, предполагает, что ранее, во время правления Олава, между Русью и Норвегией существовали дружественные отношения. Это подтверждается и тем, что Олав, спасаясь от Кнута, избрал местом убежища Русь Ярослава. [16]
По разным причинам и в разное время на Руси, согласно королевским сагам, оказываются четыре норвежских ( и только норвежских) конунга: Олав Трюггвасон ( конунг в 995 - 1000 гг.), которого выкупает из рабства его дядя по матери Сигурд, приехавший в Эстланд собирать дань для русского князя, и привозит ко двору князя Владимира; Олав Харальдссон ( 1014 - 1028 гг.), бежавший из Норвегии от своих политических противников к князю Ярославу и княгине Ингигерд; Магнус Олавссон ( 1036 - 1047 гг.), оставленный в шестилетнем возрасте князю Ярославу его отцом, Олавом Харальдссоном, вернувшимся в Норвегию и погибшим там в 1030 г.; Харальд Сигурдарсон ( 1046 - 1066 гг.), который бежит из Норвегии после поражения Олава Харальдс-сона, и Русь заменяет ему на время дом и является отправным пунктом для всех его дальнейших странствий, куда он отсылает награбленные в Африке и Византии богатства. [17]
По разным причинам и в разное время на Руси, согласно королевским сагам, оказываются четыре норвежских ( и только норвежских) конунга: Олав Трюггвасон ( конунг в 995 - 1000 гг.), которого выкупает из рабства его дядя по матери Сигурд, приехавший в Эстланд собирать дань для русского князя, и привозит ко двору князя Владимира; Олав Харальдссон ( 1014 - 1028 гг.), бежавший из Норвегии от своих политических противников к князю Ярославу и княгине Ингигерд; Магнус Олавссон ( 1036 - 1047 гг.), оставленный в шестилетнем возрасте князю Ярославу его отцом, Олавом Харальдссоном, вернувшимся в Норвегию и погибшим там в 1030 г.; Харальд Сигурдарсон ( 1046 - 1066 гг.), который бежит из Норвегии после поражения Олава Харальдс-сона, и Русь заменяет ему на время дом и является отправным пунктом для всех его дальнейших странствий, куда он отсылает награбленные в Африке и Византии богатства. [18]
По разным причинам и в разное время на Руси, согласно королевским сагам, оказываются четыре норвежских ( и только норвежских) конунга: Олав Трюггвасон ( конунг в 995 - 1000 гг.), которого выкупает из рабства его дядя по матери Сигурд, приехавший в Эстланд собирать дань для русского князя, и привозит ко двору князя Владимира; Олав Харальдссон ( 1014 - 1028 гг.), бежавший из Норвегии от своих политических противников к князю Ярославу и княгине Ингигерд; Магнус Олавссон ( 1036 - 1047 гг.), оставленный в шестилетнем возрасте князю Ярославу его отцом, Олавом Харальдссоном, вернувшимся в Норвегию и погибшим там в 1030 г.; Харальд Сигурдарсон ( 1046 - 1066 гг.), который бежит из Норвегии после поражения Олава Харальдс-сона, и Русь заменяет ему на время дом и является отправным пунктом для всех его дальнейших странствий, куда он отсылает награбленные в Африке и Византии богатства. [19]
Олав, сидевший в Бирке; он осадил крепости Сэборг и Апуоле и сжег первую из них, после чего вновь подчинил себе куршей, наложив на них большую дань. [20]
Из сообщений Саги об Олаве и Жития Святого Ансгария следует, что примерно в одно и то же время ( 50 - е годы IX в. Олав - конунг Бирки, Эй-рик - Упсалы) покорили куршей. Более того, согласно Снорри, живший во второй половине VII в. [21]
Олаву, по саге, было видение, из которого следовало, что конунга Вальдамара и княгиню, и многих людей, которые верили в деревянных идолов, ждет мучение. После этого велел Олав своему войску собираться в путь оттуда. Так он и делает, и дует ему попутный ветер, и приплыл он в Гиркланд. И встретил там славных проповедников и хорошо верующих, которые открыли ему имя господа Иисуса Христа. Обучился он теперь той вере, которая была ему ранее возвещена во сне. Затем он встретил одного превосходного епископа и просил его дать ему святое крещение, которого он давно вожделел и которое позволило бы ему присоединиться к христианам, и было затем ему дано prima signatio. И затем просил он епископа отправиться с ним в Русию и провозгласить там имя Божие языческим народам. Епископ дал обещание, что приедет, если он поедет сам, поскольку тогда сам конунг будет меньше противиться и другие знатные хевдинги, но будет оказывать ему помощь, чтобы успех был достигнут и Божье христианство стало сильнее. Затем уехал Олав прочь и назад в Русию, и был он теперь, как и раньше, очень хорошо принят. Находится он теперь там некоторое время. [22]
Упоминание в саге резко враждебного отношения Ярослава к Свейну, наместнику в Норвегии главного врага Олава Ха-ральдссона Кнута Великого, а также ко всем норвежцам из-за их предательства Олава, предполагает, что ранее, во время правления Олава, между Русью и Норвегией существовали дружественные отношения. Это подтверждается и тем, что Олав, спасаясь от Кнута, избрал местом убежища Русь Ярослава. [23]
Таким образом, представляется правомерным предположить, что во время правления Олава Харальдссона был заключен торговый мир с Русью, обеспечивавший свободную торговлю и безопасность норвежских купцов на Руси. Политическая ситуация резко меняется после смерти Олава Шет-конунга и прихода к власти в Швеции Анунда-Якоба, который вступает в союз с Олавом Харальдссоном против Кнута. Лишь после этого Ярослав, постоянно находившийся в дружественных отношениях со Швецией, мог сменить свои политические ориентации и установить связи с Норвегией. Особенно важна была для Ярослава поддержка северных соседей в период обострения борьбы за киевский стол с Мстиславом в 1023 - 1024 гг.: не случайно в битве при Листвене на его стороне участвует отряд варягов, возглавляемый неким Якуном ( Хаконом), которого ряд исследователей отождествляет с норвежским ярлом Хаконом из Хла-дира. Не было ли сближение Руси с Норвегией обусловлено именно потребностью Ярослава в военной поддержке, которую в тот момент Анунд-Якоб оказать ему не мог из-за внутриполитических проблем в самой Швеции. [24]
Норвегии ( из 20 канонических - 14), значительно реже чудо происходит в других скандинавских странах, однако и в них героями новелл являются норвежцы. Лишь единицами представлены чудеса, совершенные Олавом в Англии и Ирландии. Поэтому особое внимание привлекает группа из четырех чудес, где сюжет отнесен к Новгороду: два из канонического свода и два из памятников светской литературы. [25]
Лишены поэтому основания распространенные в исторической литературе попытки привлечь эти эпизоды для решения вопросов о древнерусском праве. Обращение историков к рассказам о юношеских подвигах Олава и Магнуса понятно. [26]
Лагман Торгнир обвиняет Олава Шведского в том, что ко времени его правления, т.е. к началу XI в. Но это было вызвано отнюдь не только нерадением Олава, а глубокими внутренними изменениями в скандинавском обществе конца X - начала XI в. [27]
Следовательно, шведским королем, о котором говорит Флоренции, мог быть только Олав Шетконунг, правление которого закончилось ок. Изложенная схема событий представляется нам наиболее вероятной, хотя надо помнить, что в самих источниках никаких данных о времени прибытия английских принцев из Руси в Венгрию нет. [28]
Олава был распространен в Новгороде не только среди скандинавов, но, очевидно, и в какой-то мере среди местных жителей. Косвенным указанием является то, что в трех из четырех новелл к помощи Олава обращаются местные жители, а не скандинавы. Но более значимое свидетельство мы находим в Вопрошании Кирика Новгородца ( XII в. Варяжский поп, очевидно, священнослужитель церкви св. Олава, а следовательно, и сама церковь и ее патрон св. Олав, судя по этому запрещению, пользовались определенной популярностью среди местных жителей. [29]
В других сагах предыстория брака Ярослава и Ингигерд занимает значительно меньше места. Фактически в них лишь констатируется сам факт заключения брака, внимание же авторов сосредоточено на тайной любви Олава и Ингигерд. [30]