Cтраница 3
Церковь оказывается также в центре двух рассказов о чудесах св. Олава: в одном - ее священник спасает Новгород от опустошительного пожара, вынеся из церкви изображение Олава, в другом - немой ремесленник-варяг обретает речь, заснув в церкви св. Олава и увидев святого во сне. [31]
Время Ярослава Мудрого ( конунга Ярицлейва) воспринимается как христианское. Снорри Стурлусон рассказывает о предложении, сделанном Олаву Харальдссону конунгом Ярицлейвом и его женой Ингигерд в тот момент, когда Олав собрался отправиться назад в Норвегию, - остаться у них и взять в управление то государство, которое зовется Вулгариа, и это часть Гар-дарики, и был народ в той стране языческий. Принято считать, что упоминание этой страны, не подвластной русскому правителю, достаточно фантастично; единственное, что мог предпринять Ярослав, - позволить Олаву отправиться в Волжскую Булгарию, важный центр торговли с Ближним и Средним Востоком. [32]
Таким образом, представляется правомерным предположить, что во время правления Олава Харальдссона был заключен торговый мир с Русью, обеспечивавший свободную торговлю и безопасность норвежских купцов на Руси. Политическая ситуация резко меняется после смерти Олава Шет-конунга и прихода к власти в Швеции Анунда-Якоба, который вступает в союз с Олавом Харальдссоном против Кнута. Лишь после этого Ярослав, постоянно находившийся в дружественных отношениях со Швецией, мог сменить свои политические ориентации и установить связи с Норвегией. Особенно важна была для Ярослава поддержка северных соседей в период обострения борьбы за киевский стол с Мстиславом в 1023 - 1024 гг.: не случайно в битве при Листвене на его стороне участвует отряд варягов, возглавляемый неким Якуном ( Хаконом), которого ряд исследователей отождествляет с норвежским ярлом Хаконом из Хла-дира. Не было ли сближение Руси с Норвегией обусловлено именно потребностью Ярослава в военной поддержке, которую в тот момент Анунд-Якоб оказать ему не мог из-за внутриполитических проблем в самой Швеции. [33]
Первый мотив, связанный с изображением в сагах брака Ярослава и Ингигерд, - любовь Ингигерд к Олаву Харальдссо-ну, ее первому жениху. Авторы, в том числе Снорри, со свойственной сагам лаконичностью, когда речь идет о человеческих чувствах, отмечают, что Ингигерд нравилось слушать, когда ей рассказывали об Олаве, и на вопрос посланца Олава, что бы она ответила сватам Олава, она говорит, что не пожелала бы себе лучшего мужа. После того как на тинге Олав Шведский дал обещание примириться с Олавом Харальдссоном и выдать за него замуж Ингигерд, но стал медлить с выполнением обещания, Ингигерд была озабочена и удручена... [34]
Этот сюжет неизвестен по другим источникам и, конечно же, не поддается исторической интерпретации. Ценность упоминания состоит в другом: рассказ об оказании святым помощи русскому с локализацией действия на Руси ( в Гардах) вряд ли мог возникнуть где-нибудь еще, кроме как на Руси, и уже в первое десятилетие после смерти и канонизации Олава он становится известен в Норвегии. Это означает, что в Новгороде находился постоянный контингент скандинавов, имевших теснейшие связи с Норвегией: на протяжении менее одного десятилетия они получили сведения о канонизации Олава, в их среде возник рассказ о совершенном им чуде, и этот рассказ оказался известен Сигвату. Одновременно появление такого рассказа свидетельствует о том, что святость Олава и его способность творить чудеса были восприняты и быстро усвоены скандинавскими поселенцами на Руси, т.е. свидетельствует о зарождении его культа. [35]
Первый мотив, связанный с изображением в сагах брака Ярослава и Ингигерд, - любовь Ингигерд к Олаву Харальдссо-ну, ее первому жениху. Авторы, в том числе Снорри, со свойственной сагам лаконичностью, когда речь идет о человеческих чувствах, отмечают, что Ингигерд нравилось слушать, когда ей рассказывали об Олаве, и на вопрос посланца Олава, что бы она ответила сватам Олава, она говорит, что не пожелала бы себе лучшего мужа. После того как на тинге Олав Шведский дал обещание примириться с Олавом Харальдссоном и выдать за него замуж Ингигерд, но стал медлить с выполнением обещания, Ингигерд была озабочена и удручена... [36]
Снорри представляет и Олава Харальдссона влюбленным в Ингигерд: узнав ( от посланца Ингигерд), что шведский конунг не собирается выполнять свое обещание, Олав страшно разгневался и не мог найти себе покоя. Прошло несколько дней, прежде чем с ним можно было разговаривать ( Круг земной. Но вскоре Олав женится на сводной сестре Ингигерд Ас-трид. [37]
Свельда конунг блав Трюггвасон ( 995 - 1000 гг.), потомок Харальда Прекрасноволосого. Жестоко подавив сопротивление местной знати, Олав не только подчинил себе все племенные территории, но и ввел христианство, насильственно заставив креститься все население. Протест против его нововведений был настолько велик, что с помощью Кнута Великого норвежцы изгнали Олава. Вернувшись в 1030 г., он был убит в битве при Стикластадире к северу от Тронхейма. Лишь в 1036 г. в Норвегию возвращается сын Олава Магнус, выросший на Руси, в правление которого ( 1036 - 1047 гг.) государственный строй в Норвегии укрепился. [38]
В Легендарной саге возникает еще одна тема, которая получит развитие у Снорри, - предварительные переговоры между русским князем и шведским конунгом. Правда, если здесь речь идет о том, что полетели послания между ними, то в Круге земном говорится о двух посольствах, направленных Ярославом в Швецию. В Легендарной саге также сообщается, что Олав отдает свою дочь в жены Ярицлейву с большим богатством. Казалось бы, эта ремарка саги нигде более не находит развития. Но, когда Снорри Стурлусон рассказывает о том, что Ингигерд получает в качестве свадебного дара Альдейгьюборг ( Ладогу) и то ярлство, которое к ней относится, он обозначает свадебный дар Ярицлейва термином tilgjqf, известным по древнейшему норвежскому областному судебнику второй половины XII в. [39]
Время Владимира Святославича ( конунга Вальдамара) осознается авторами саг как время христианизации Руси. Саги отмечают участие варягов ( норвежского конунга Олава Трюггвасона) в крещении Владимира. Христианство, как это зафиксировано в сагах, приходит на Русь из Византии: Олав привозит на Русь из Греции епископа Павла, который и обращает в христианство Вальдамара и его людей. [40]
Первый мотив, связанный с изображением в сагах брака Ярослава и Ингигерд, - любовь Ингигерд к Олаву Харальдссо-ну, ее первому жениху. Авторы, в том числе Снорри, со свойственной сагам лаконичностью, когда речь идет о человеческих чувствах, отмечают, что Ингигерд нравилось слушать, когда ей рассказывали об Олаве, и на вопрос посланца Олава, что бы она ответила сватам Олава, она говорит, что не пожелала бы себе лучшего мужа. После того как на тинге Олав Шведский дал обещание примириться с Олавом Харальдссоном и выдать за него замуж Ингигерд, но стал медлить с выполнением обещания, Ингигерд была озабочена и удручена... [41]
Третий эпизод, повествующий о поездке Бьерна и Карла, занимает в Саге о Магнусе Добром и Харальде Суровом Правителе особую главу. Бе название О немирье между конунгами Свей-ном и Ярицлейвом описывает, однако, не непосредственные события, изображаемые в главе, как это обычно для саг, а ту политическую ситуацию, в которой происходят изображаемые события. Действительно, вражда Ярослава к сыну Кнута Великого Свейну, назначенному правителем Норвегии после смерти Олава Харальдссона, упоминается неоднократно и является своеобразным лейтмотивом главы. [42]
Упсале состоялся тинг, который должен был положить конец борьбе Олава Норвежского и Олава Шведского за пограничные территории. Как рассказывает Снорри Стурлусон, Бьерн Окольничий, присланный Олавом Харальдссо-ном, предложил Олаву Шетконунгу заключить мир и восстановить старую границу между Швецией и Норвегией. С теми же словами обратился к конунгу и ярл Регнвальд; он также добавил, что Олав Харальдссон хочет посвататься к дочери Олава, конунга свеев. [43]
Упсале состоялся тинг, который должен был положить конец борьбе Олава Норвежского и Олава Шведского за пограничные территории. Как рассказывает Снорри Стурлусон, Бьерн Окольничий, присланный Олавом Харальдссо-ном, предложил Олаву Шетконунгу заключить мир и восстановить старую границу между Швецией и Норвегией. С теми же словами обратился к конунгу и ярл Регнвальд; он также добавил, что Олав Харальдссон хочет посвататься к дочери Олава, конунга свеев. [44]
В то время, когда Ингвар умер, прошел от Рождеста Христова 1041 год, и было ему 25 лет, когда он умер. Автор Саги об Ингваре Путешественнике пытается совместить обе системы летосчисления: свойственное ранним обществам измерение времени от общеизвестного события ( в данном случае от смерти Олава Харальдссона, имевшей место в 1030 г.) и христианское летосчисление. [45]