Cтраница 1
Предложное определение - форма, имеющая широкое распространение во французском языке. Количество определений такого типа непрерывно растет. [1]
Но предложное определение конкурирует не только с подчиненными предложениями, но и с компонентами того элементарного предложения, в котором оно находится, и даже более того - с компонентами той самой группы существительного, в которую оно входит. Основными грамматическими синонимами предложного определения внутри группы существительного являются родительный падеж и сложное существительное, менее важными - распространенное причастное определение, относительное прилагательное, общий падеж и обособленные инфинитивные и причастные определительные группы. Возникает поэтому вопрос, что означает экспансия предложного определения для судьбы этих синонимичных с ним форм - по крайней мере, в пределах тех значений, которые являются у них синонимическими. [2]
Симптоматические данные об употреблении предложного определения в современной научно-популярной литературе приводит X. [3]
Таким образом, в использовании предложных определений с von в новейшее время отмечается значительный рост, и оно с полным правом рассматривается как важнейший конкурент родительного определительного. [4]
При сравнении двух однородных предметов, имеющих при себе предложные определения ( чаще всего с of, on, in), название второго из них заменяется местоимением that для единственного числа и those для множественного числа. [5]
Приводятся также примеры более сложных построений, в которых даны два или несколько предложных определений одно генитивное определение, при различном чередовании в группе, либо два или несколько генитив-ных определений одно предложное определение, либо несколько предложных определений несколько гени-тивных определений. [6]
В диссертации С. М. Козман имеются также данные о развитии употребления определений, синонимических приименному родительному - предложных определений ( с von и с более конкретными предлогами in, zu, an, auf, iiber и др.), относительных прилагательных, общего падежа. Хотя эти данные менее дифференцированы, чем данные по приименному родительному, они все же представляют значительный интерес. [7]
Местоимение en в обоих случаях замещает оборот des plats и выступает в предложении в функции предложного определения. [8]
Существительное с предлогом of обычно выражает принадлежность в широком смысле слова и в предложении выполняет функцию предложного определения. Оно ставится после определяемого существительного и, как правило, переводится на русский язык существительным в. [9]
Существительное с предлогом of обычно выражает принадлежность в широком смысле слова и в предложении выполняет функцию предложного определения. Оно ставится после определяемого существительного и, как правило, переводится на русский язык существительным в форме родительного падежа. [10]
При употреблении имени существительного без артикля в синтаксических функциях именной части сказуемого и разного рода определений ( предложного определения, приложения) оно лишено грамматического значения соотнесенности и выступает в качестве названия признаков ( свойств, качеств) какого-либо предмета, другими словами приближается по значению к прилагательному. При известных условиях может происходить конверсия, и существительное в таком употреблении может переходить в класс прилагательных. [11]
Даже предлог обобщенного значения von придает в подобных случаях всему сочетанию некоторый оттенок пространственной соотнесенности, в силу чего употребление предложного определения с von оказывается наименее вероятным для обозначения тела или, вообще, живого существа, часть которого обозначена господствующим словом группы. В сочетаниях типа das Bein des Mannes замена родительного падежа предложной конструкцией Das Bein vom Manne в литературном языке неприемлема. Здесь возникает некое отдаление определяемого от определения, их раздельность, которая отсутствует при оформлении связи между данными компонентами родительным падежом. Интересно, что в Большом Дудене отмечается, как возможное, сочетание das Gefieder von den Vogeln, в котором определение воспринимается как нечто сравнительно более внешнее по отношению к определяемому, как бы отделяемое от него. По всей вероятности, именно этот оттенок некоторой разъединенности ( вернее, неполной соединенности) определения и определяемого в предложной конструкции был причиной того, что в обиходно-разговорном языке, где родительный падеж вообще почти неупотребителен, он заменяется в этих случаях не предложной конструкцией, а обычно притяжательным дательным ( meinem Vater sein Haus), который как раз подчеркивает семантическую связанность компонентов сочетания. В литературном же языке, в который притяжательный дательный не имеет доступа, родительный падеж оказывается в этих случаях единственно адекватным средством выражения. [12]
Но в дальнейшем их употребительность возрастает очень незначительно ( их коэффициент за нововерхненемецкий период 1: 6398), так что предложное определение с von становится чуть ли не в два раза употребительнее, чем предложные определения с конкретными предлогами. [13]
Числительные hundred и thousand, в отличие от существительных a hundred и a thousand, не имеют форм словоизменения и не принимают предложных определений. [14]
Поэтому нет никаких оснований полагать, что определительному родительному в немецком литературном языке - опять-таки в сколько-нибудь обозримом будущем - угрожает опасность вытеснения предложным определением. Обе эти формы взаимно дополняют и многообразно комбинируются друг с другом, совместно обеспечивая развертывание группы существительного как насыщенного обширным смысловым содержанием и вместе с тем выразительного, ритмически полноценного синтаксического образования. [15]