Cтраница 2
И в этом, как мы уже подчеркивали, заложена структурная причина того, что родительный падеж отнюдь не оказывается излишним и в переживаемый нами период массового употребления предложных определений в письменных формах литературного языка. [16]
Но если в партитивных конструкциях родительный падеж заменяется, как правило, общим падежом, то в более широком плане основным конкурентом родительного падежа, вытесняющим его, считаются именно предложные определения. [17]
Приводятся также примеры более сложных построений, в которых даны два или несколько предложных определений одно генитивное определение, при различном чередовании в группе, либо два или несколько генитив-ных определений одно предложное определение, либо несколько предложных определений несколько гени-тивных определений. [18]
Но в дальнейшем их употребительность возрастает очень незначительно ( их коэффициент за нововерхненемецкий период 1: 6398), так что предложное определение с von становится чуть ли не в два раза употребительнее, чем предложные определения с конкретными предлогами. [19]
Приводятся также примеры более сложных построений, в которых даны два или несколько предложных определений одно генитивное определение, при различном чередовании в группе, либо два или несколько генитив-ных определений одно предложное определение, либо несколько предложных определений несколько гени-тивных определений. [20]
Этот рост употребления предложных определений в плане строения цельного предложения происходит, в первую очередь, за счет сложноподчиненного предложения, поскольку подчиненные предложения заменяются здесь предложной конструкцией как определением к существительному. [21]
Но предложное определение конкурирует не только с подчиненными предложениями, но и с компонентами того элементарного предложения, в котором оно находится, и даже более того - с компонентами той самой группы существительного, в которую оно входит. Основными грамматическими синонимами предложного определения внутри группы существительного являются родительный падеж и сложное существительное, менее важными - распространенное причастное определение, относительное прилагательное, общий падеж и обособленные инфинитивные и причастные определительные группы. Возникает поэтому вопрос, что означает экспансия предложного определения для судьбы этих синонимичных с ним форм - по крайней мере, в пределах тех значений, которые являются у них синонимическими. [22]
Эггерс не отрицает, что многие из приведенных у него форм сочетания генитивного и предложного определений в одной группе существительного встречались и раньше - в частности, в немецкой классической литературе и философии. В наибольшей мере он допускает это для сочетаний генитивное определение предложное определение и приводит ряд примеров на это явление из Лессинга и Шиллера. [23]
Но есть еще другие причины устойчивости родительного падежа как члена группы существительного, связанные с моментами семантическими. Определительный родительный падеж в ряде случаев не адекватен полностью в смысловом отношении предложному определению или другой синонимической форме определения. Такая смысловая незаменимость особенно характерна при этом как раз для определительного родительного в его более бытовом и конкретно-описательном употреблении. [24]
Дежу, явственно преобладает один предлог - von, а затем, известная возможность варьирования имеется и в формах родительного падежа ( различные окончания у разных грамматических родов и чисел, а также в разных типах склонения существительного), что однако не снимает структурную уязвимость генитивных цепочек. Для достижения подлинной гибкости и ритмической полноценности группы существительного требуется широкое параллельное употребление как генитивных, так и предложных определений, одинаково неприемлемо вытеснение как одной, так и другой конструкции. [25]
Правда, в медицинских текстах при этом отмечаются значительные колебания по отдельным годам. Однако в физических текстах развитие совершается значительно более равномерно: в 1840, 1860 и 1880 гг. количество определений в родительном падеже снижается по сравнению с уровнем 1820 г., но в 1900 г. оно достигает этого уровня, а затем систематически нарастает. Что касается предложных определений, то их число растет еще быстрее. Тем не менее несомненно, что число предложных определений в исследованных Петравичюсом текстах возрастает быстрее, чем число генитивных определений. [26]
Но предложное определение конкурирует не только с подчиненными предложениями, но и с компонентами того элементарного предложения, в котором оно находится, и даже более того - с компонентами той самой группы существительного, в которую оно входит. Основными грамматическими синонимами предложного определения внутри группы существительного являются родительный падеж и сложное существительное, менее важными - распространенное причастное определение, относительное прилагательное, общий падеж и обособленные инфинитивные и причастные определительные группы. Возникает поэтому вопрос, что означает экспансия предложного определения для судьбы этих синонимичных с ним форм - по крайней мере, в пределах тех значений, которые являются у них синонимическими. [27]
Возможны также конструкции, в которых последующее определение не зависит от предшествующего, а соотносится с господствующим существительным группы. В этом случае, как отмечает X. Эггерс, первым компонентом обычно является родительный, а вторым - предложное определение. [28]
Симптоматические данные об употреблении предложного определения в современной научно-популярной литературе приводит X. В выборках из 8 книг ( 250 предложений в одной книге, по 20 предложений в 7 книгах) было обнаружено на каждые 20 предложений от 3 до 21 предложного определения. Эггерс отмечает, что количество предложных определений в предложении связано с длиной предложения, но зависит также от индивидуальной установки автора. Эггерс полагает, что эти данные свидетельствуют о меньшей употребительности предложного определения в классической литературе, если учесть длину предложения у классиков. [29]
Симптоматические данные об употреблении предложного определения в современной научно-популярной литературе приводит X. В выборках из 8 книг ( 250 предложений в одной книге, по 20 предложений в 7 книгах) было обнаружено на каждые 20 предложений от 3 до 21 предложного определения. Эггерс отмечает, что количество предложных определений в предложении связано с длиной предложения, но зависит также от индивидуальной установки автора. Эггерс полагает, что эти данные свидетельствуют о меньшей употребительности предложного определения в классической литературе, если учесть длину предложения у классиков. [30]