Cтраница 3
Человек с самого рождения попадает в мир предметов, созданных руками предшествующих поколении, и формируется как таковой лишь в процессе обучения целенаправленному их использованию. Способ его отношения к действительности определен не непосредственно его телесной организацией ( как у животных), а приобретаемыми только через общение с др. людьми навыками предметных действий. Овладение исторически выработанными способами предметной деятельности, и особенно языком, делает отношение индивида к внешнему миру опосредствованным знанием объективных свойств предметов этого мира. Именно потому, что человек относится к объектам с пониманием, со знанием, способ его отношения к миру и называется С. Без понимания, без знания, к-рое несет с собой общественно-историческая предметная деятельность и человеческая речь, нет и С. Любой чувственный образ предмета, любое ощущение или представление постольку являются частью С. Знания, значения и смысл, сохраняемые в языке, направляют и дифференцируют чувства человека, волю, внимание и др. психические акты, объединяя их в единое С. Знания, накопленные историей, политические и правовые идеи, достижения искусства, мораль, религия и общественная психология представляют собой С. Вне живой, чувственно-волевой, активной деятельности всей сферы психического мышление вообще не существует. [31]
Общественный выбор из группы альтернатив зависит исключительно от индивидуальных предпочтений в отношении этих альтернатив. Таким образом, если осуществляется выбор между альтернативами А, В и С, то имеет значение отношение индивидов именно к А, В и С, а их отношение, например, к ситуациям О или Е, которые не являются доступными, значения не имеет. [32]
Что касается точки зрения о волевом и сознательном переустройстве мира, то сейчас очевидна ее несостоятельность. Однако оказалось, что люди не могут справиться с такой вечной проблемой, как социальное неравенство, и даже если они действительно стремятся к всеобщей любви и справедливости, то прежде всего осуществляют эти принципы в отношении индивидов своей группы, будь то семья, замкнутый социальный слой или класс. Все благородные порывы разбиваются о естественную эгоистичность людей, видящих в своей группе центр Вселенной и игнорирующих нужды и потребности других людей, других групп. Таким же образом люди игнорируют и утопические разумные типы государственного устройства со всеобщим равенством, придерживаясь традиционных культурных норм и ценностей. Любые привнесенные извне схемы, отвергающиеся традицией, расцениваются как угроза культуре, культурному генофонду общества и отбрасываются либо сразу, либо через какое-то время. Следовательно, необходимо, прежде всего, подвергнуть научному анализу существующие социальные структуры, культурные образцы, взаимосвязи между членами общества, а затем уже на основе научного предвидения их развития осуществлять социальную реорганизацию, не отвергая, а, наоборот, используя сложившиеся формы существования людей и устанавливал необходимый социальный порядок. [33]
Если справедлива теория, согласно которой всякая религия имеет своим истоком культ предков, почитание и умиротворение продолжающей жить души прародителя, в особенности героя и вождя, - то она могла бы удостоверить эту связь: мы ведь действительно зависим от того, что было прежде нас и что самым непосредственным образом концентрируется в авторитете отцов, господствующем над потомством. Обожествление предков, в особенности самых деятельных, самых активных - это как бы наиболее целесообразное выражение зависимости индивида от предшествующей жизни группы - какие бы иные мотивы этого ни демонстрировало сознание народов. Так, то смирение, с каким благочестивый человек возносит благодарение Богу за все, что он имеет и чем является, усматривая в нем источник свой сущности и своей силы, - ( это смирение) правильно было бы перенести на отношение индивида к совокупности. Ибо человек по отношению к Богу - это не просто ничто, но только пылинка, слабая, но все-таки не совершенно ничтожная сила, сосуд, открытый восприятию такого содержания. Если сущность проясненной идеи Бога состоит в том, что все пестрое многообразие, все противоположности и различия бытия и воления, в особенности же наши внутренние жизненные интересы, находят в нем свой исток и в то же время свое единство, то мы можем спокойно поставить на его место социальную совокупность; именно из нее проистекает вся полнота влечений, передаваемая нам в наследство как результат меняющихся приспособлений, многообразие отношений, в которых мы пребываем, образование органов, при помощи которых мы постигаем различные, часто с трудом сводимые воедино стороны мира - и все же социальная группа есть нечто достаточно единое, чтобы рассматриваться как реальная точка единства этих разнообразных воздействий. Так, божественное происхождение князей является, далее, только выражением полной концентрации власти в их руках; коль скоро появление социального единства, объективация целого относительно индивида, достигает определенной степени, оно является индивиду как небесная сила, и по отношению к ней, осознается ли она еще непосредственно как социальная или уже выступает в облачении идеи бога, точно так же встает проблема, сколь много может или обязан свершить индивид, дабы удовлетворить требованиям должного, и сколь много при этом проистекает от потустороннего для него принципа. В обоих случаях дело заключается в самостоятельности индивида относительно той самой власти, от которой он и воспринял силу для ( своей) самостоятельности и которая определяет для нее пути и цели. Так Августин помещает индивида в историческое развитие, по отношению к которому он столь же несамостоятелен и бессилен, как и по отношению к Богу; так вопрос о синергизме идет через всю историю церкви, а равно и определяет историю внутренней политики. [34]
Важнейшей категорией социологии Дюркгейма является понятие солидарности. Это то, что соединяет индивидов, превращает их в некоторую целостность. Дюркгейм выделяет два вида солидарности - механическую и органическую. Первая имеет в своей основе одинаковость отношения индивидов к обществу. Здесь отношения между коллективным и индивидуальным сознанием подобны отношению человека к вещи, которой он обладает. Индивидуальное сознание, рассматриваемое с этой точки зрения, полностью подчинено коллективному типу... В обществе, где эта солидарность очень развита, индивид не принадлежит себе; это буквально вещь, которой распоряжается общество. [35]
Но, рассуждал далее Маркс, отношение это не чисто логическое, идеальное, а реальное: отношение конкретного человека к другому человеку. Подобно Фейербаху, Маркс трактовал конкретность как эмпирически-чувственную, телесную данность. В работах 1843 - 1844 гг. Маркс говорит о взаимодействии людей, имеющем предметный характер, т.е. о практическом взаимоотношении, возникающем по поводу вполне определенных предметов - предметов человеческих потребностей. Таким образом, сущность человека, понимаемая как отношение человеческого индивида к условиям возможности его существования, раскрывается в практическом общении с себе подобными по поводу предметов жизненных потребностей. А это - лишь иное выражение того общеизвестного ( но не всегда подвергаемого теоретическому анализу) факта, что условием возможности существования человеческого индивида является его жизнь совместно с другими людьми, что его отношение к своему собственному существованию опосредовано отношением ко всем, от кого зависит реальное, действительное ( предметное) удовлетворение важнейших жизненных потребностей. [36]
Маркс выделил два вида отношений: во-первых, непосредственное отношение собственников условий производства к непосредственным производителям, которое раскрывает скрытую основу всего общественного строя, во-вторых, отношения самих участников совместного труда, которые позволяют рассматривать работника в его отношении к другим работникам. Исходными, определяющими являются первые отношения, но в обоих видах отношений реализуется господствующая форма собственности на средства производства. При социализме именно благодаря тому, что все участники производства являются ассоциированными сохозяевами, отношения между людьми приобретают характер отношений равных индивидов, где немыслимо господство одного над другим, где утверждаются подлинно коллективистские начала жизни. [37]
Локк, можно квалифицировать как социологический номинализм, в основе которого у каждого из них лежит номинализм философский. Однако кроме чисто теоретических истоков, связанных с влиянием на их способ мышления определенной общефилософской ( и, соответственно, социально-философской) традиции, социологический номинализм Гоббса и Локка был связан с набирающей силу социальной тенденцией их эпохи, бросавшейся в глаза всякому внимательному наблюдателю, которая и стала основным фактом, определившим саму постановку вопроса о различении естественного и общественного состояний в жизни людей. Речь идет о процессе все дальше заходящего разрушения естественно выросших социальных связей, складывающихся в связи с необходимостью обеспечения столь же Первичных, сколь и простейших условий человеческого существования. Процесс этот усиливал нужду во внешних скрепах человеческого общежития, прежде всего - государственно-политических, гарантированных вооруженной силой, заостряя проблему взаимоотношения человека и общества, вновь представшую как проблема отношения индивида и государства. [38]
Требования, исходящие от общества, определ. Поскольку обществ, требование становится личной задачей индивида, оно выступает в виде его долга. Границы долга, способность человека к выполнению долга п условия его правоты плп виновности составляют его ответствен-лость. Способность личности самостоятельно формулировать для себя нравств. Отношение индивида к самому себе как нравств. [39]
Данное положение верно в принципе, поскольку улавливает тенденцию применительно к человеку как человеческой цивилизации. Но и здесь следует быть реалистами. Известно, например, что такая практика, как чтение литературы, умственный труд или, допустим, проверка зрением поверхностей шарикоподшипников на шарикоподшипниковых заводах, ведет не к улучшению зрения, а, наоборот, к его ухудшению; статистика говорит о резком росте близорукости у людей, занимающихся таким трудом. Сформулированное общее положение не принимает во внимание индивидный уровень, конкретных носителей чувственного отражения, а они в подавляющем своем числе оказываются развитыми односторонне. В отношении индивидов бесспорно, что чувственных впечатлений личность получает тем больше ( в пределах своей узкой специальности), чем больше у нее профессионааьного опыта. В общем, практика выступает одним из факторов, способных позитивно или негативно влиять на развитие способности к чувственному отражению действительности. Задача состоит, в частности, в том, чтобы содействовать позитивной тенденции. [40]
СОЗНАНИЕ - высшая, свойственная лишь человеку форма отражения объективной действительности. Оно возникает в процессе трудовой, общественно-производственной деятельности людей и неразрывно связано с языком, к-рый так же древен, как и С. Человек с самого рождения попадает в мир предметов, созданных руками предшествующих поколений, и формируется как таковой лишь в процессе обучения целенаправленному их использованию. Способ его отношения к действительности определен не непосредственно его телесной организацией ( как у животных), а приобретаемыми только через общение с др. людьми навыками предметных действий. Овладение исторически выработанными способами предметной деятельности, и особенно языком, делает отношение индивида к внешнему миру опосредствованным знанием объективных свойств предметов этого мира. Именно потому, что человек относится к объектам с пониманием, с о знанием, способ его отношения к миру и называется С. Без понимания, без знания, к-рое несет с собой общественно-историческая предметная деятельность и человеческая речь, нет и С. Любой чувственный образ предмета, любое ощущение или представление постольку являются частью С. Знания, значения и смысл, сохраняемые в языке, направляют и дифференцируют чувства человека, волю, внимание и др. психические акты, объединяя их в единое С. [41]
В основе капиталистического духа по МВеберу лежит протестантская концепция спасения. Высокие религии внедряют в сознание верующих представления о смысле жизни и ее высшей цели - о спасении. Для христианства вообще и протестантизма в частности этой высшей жизненной целью является обретение праведником вечного блаженства в потустороннем мире. В спасении осуществляется полная реализация личности христианина. Именно в представлении о спасении выявляются принятые в данном религиозно-культурном комплексе общие представления о нормах и правилах отношения индивида к внешнему миру, об основных направлениях и пределах его активности, о содержании и ценностной иерархии жизненных ожиданий. [42]
Во власти денег, в обособлении всеобщего средства обмена в качестве самостоятельной силы как по отношению к обществу, так и по отношению к отдельному индивиду, проявляется вообще наиболее ярко факт подобного обособления отношений производства и общения. Санчо, следовательно, по обыкновению, ровно ничего не знает о связи денежных отношений со всем производством и общением. Как добрый бюргер, он спокойно оставляет в силе деньги, что и не может быть иначе при его понимании разделения труда и организации землевладения. Для согласного с собой эгоиста вещественная власть денег, которая ярко обнаруживается в денежных кризисах, угнетая - в виде перманентного безденежья - мелкого буржуа, питающего страсть к покупкам, также весьма неприятный факт. Чтобы выйти из затруднения, наш эгоист переворачивает ходячее представление мелкого буржуа, создавая этим видимость, будто отношение индивидов к власти денег есть нечто зависящее только от личного произвола. Этот удачный оборот мысли дает ему затем возможность обратиться к ошеломленному и уже и без того обескураженному безденежьем мелкому буржуа с моральной проповедью, уснащенной синонимикой, этимологией и перегласовкой, отметая таким образом без всяких околичностей все неудобные вопросы о причинах денежной нужды. [43]
Метод - установление пути, на котором предметное содержание опыта прорабатывается наиболее эффективно и плодотворно. Он, соответственно, выводится из наблюдения за накоплением опыта, в котором нет осознанного различения личного отношения, с одной стороны, и материала, с которым имеют дело, с другой. Предположение, что метод является чем-то обособленным, связано с противопоставлением сознания и личности объективному миру вещей. Оно делает обучение и научение формальными, механическими, натянутыми. Хотя методы всегда индивидуальны, можно выделить особенности нормального плодотворного течения опыта благодаря накопленной человеческой мудрости, приобретенной в предшествовавшем опыте, и сходству в материале, с которым людям обычно приходится иметь дело. Черты хорошего метода, выраженные через интеллектуальное отношение индивида к миру, таковы: прямота, гибкость интеллектуального интереса или открытость учению, единство цели и принятие ответственности за последствия собственной деятельности, включая умственную. [44]