Cтраница 3
Стремясь обосновать определенное представление о мире в целом, философия не может обойти стороной вопрос о сущности и характере взаимоотношений материальных и духовных явлений, охватывающих в своей совокупности все многообразие природного и социального мира. Отсюда в каждой философской системе в той или иной форме присутствует решение вопроса об отношении мышления к бытию - основного вопроса философии. Вся история развития философской мысли убедительно свидетельствует об этом. [31]
Бойль), Позднее им пользуются в более филос. Философы разделились на два больших лагеря - писал Энгельс - сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос ( об отношении мышления к бытию. [32]
Энгельс излагает свои и Маркса взгляды на философию Фейербаха и которое Энгельс отправил в печать, предварительно перечитав старую рукопись свою и Маркса 1844 - 1845 гг. по вопросу о Гегеле, Фейербахе и материалистическом понимании истории, Энгельс пишет: Великим основным вопросом всякой, а особенно новейшей философии является вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе... Философы разделились на два больших лагеря, сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. [33]
Высший вопрос всей философии, вопрос об отноше - - нии мышления к бытию, духа к природе, имеет свои корни, стало быть, не в меньшей степени, чем всякая религия, в ограниченных и невежественных представле ниях людей периода дикости. Но он мог быть поставлен со всей резкостью, мог приобрести все свое значение лишь после того, как население Европы пробудилось от долгой зимней спячки христианского средневековья. Вопрос об отношении мышления к бытию, о том, что является первичным: дух или природа - этот вопрос, игравший, впрочем, большую роль и в средневековой схоластике, вопреки церкви принял более острую форму: создан ли мир богом или он существует от века. [34]
Не только Макс Борн, но и многие физики на Западе оценивают принцип дополнительности как высшее выражение современной формы философии науки. Между тем этот принцип не представляет собой целостной философии вообще. Марксисты понимают, что основным вопросом философии является вопрос об отношении мышления и бытия, о доказательстве объективного содержания в нашем познании; философия раскрывает законы самого процесса познания, рассматриваемого как отражение внешнего мира в нашем сознании. [35]
Общие результаты исследования мира получаются в конце этого исследования; они, следовательно, являются не принципами, не исходными пунктами, а результатами, итогами. Конструировать эти результаты в уме, исходить из них как из основы и затем в уме реконструировать из них мир - это и есть идеология, та идеология, которой до сих пор страдали и все разновидности материализма. Хотя для него, конечно, было до некоторой степени ясно отношение мышления к бытию в природе, но неясно было это отношение в истории, он не понимал зависимости мышления во всяком данном случае от исторических материальных условий. Так как Дюринг исходит из принципов, а не из фактов, то он является идеологом, и он может скрывать, что он идеолог, лишь выражая свои положения в столь общей и бессодержательной форме, что эти положения представляются аксиоматическими, плоскими, причем в таком случае из этих положений нельзя сделать никаких выводов, но можно лишь вложить в них произвольное значение. [36]
Общие результаты исследования мира получаются в конце этого исследования; они, следовательно, являются не принципами, не исходными пунктами, а результатами, итогами. Конструировать эти результаты в уме, исходить из них как из основы н затем в уме реконструировать из них мир - это и есть идеология, та идеология, которой до сих пор страдали и все разновидности материализма. Хотя для него, конечно, было до некоторой степени ясно отношение мышления к бытию в природе, но неясно было это отношение в истории, он не понимал зависимости мышления во всяком данном случае от исторических материальных условий. Так как Дюринг исходит из принципов, а не из фактов, то он является идеологом, и он может скрывать, что он идеолог, лишь выражая свои положения в столь общей и бессодержательной форме, что эти положения представляются аксиоматическими, плоскими, причем в таком случае из этих положений нельзя сделать никаких выводов, но можно лишь вложить в них произвольное значение. [37]
Обращая внимание на важность социальной обусловленности мышления, Э. В. Ильенков отмечает, что сенсомоторные схемы складываются в онтогенезе, в процессе развития ребенка раньше, чем он становится способным говорить и понимать речь. Эти сенсомоторные схемы, являющиеся схемами непосредственной деятельности становящегося человека с вещами и в вещах, и есть то самое, что философия издавна называет логическими формами, или формами мышления как такового. В этом плане Э. В. Ильенков дает такое определение мышлению: мышление - это способность обращаться с любым другим телом, находящимся вне своего собственного тела, сообразно с формой, расположением и значением его в составе окружающего мира ( Ильенков Э. В. Соображения по вопросу об отношении мышления и языка ( речи) / / Вопросы философии. Это определение, как можно видеть, несколько метафорично; в строгом смысле слова мышление манипулирует не самими вещами, а только их образами, представлениями о вещах. Но в этом определении ценен другой момент, а именно выход за узкие рамки понимания мышления только как абстрактно-логического мышления. [38]
Само собою разумеется в силу этого, что продукты человеческого мозга, являющиеся в последнем счете тоже продуктами природы, не противоречат остальной связи природы, а соответствуют ей. Энгельс излагает свои и Маркса взгляды на философию Фейербаха и которое Энгельс отправил в печать, предварительно перечитав старую рукопись свою и Маркса 1844 - 1845 гг. по вопросу о Гегеле, Фейербахе и материалистическом понимании истории, Энгельс пишет: Великим основным вопросом всякой, а особенно новейшей философии является вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе... Философы разделились на два больших лагеря, сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. [39]
Оно есть речь и мышление в одно и то же время, потому что оно есть единица речевого мышления. Если это так, то очевидно, что метод исследования интересующей нас проблемы не может быть иным, чем метод семантического анализа, метод анализа смысловой стороны речи, метод изучения словесного значения. На этом пути мы вправе ожидать прямого ответа на интересующие нас вопросы об отношении мышления и речи, ибо само это отношение содержится в избранной нами единице, и, изучая развитие, функционирование, строение, вообще движение этой единицы, мы можем познать многое из того, что прояснит нам вопрос об отношении мышления и речи, вопрос о природе речевого мышления. [40]