Cтраница 3
Трансцендирование тесно связано и с мистикой, если под ней ( в соответствии с переводом слова mystikos - таинственный) понимать нечто загадочное, непонятное, необъяснимое, веру в сверхъестественное, божественное, таинственное ( Словарь иностранных слов. Между тем, в Философском словаре 1991 г., как и ранее, заявляется, что мистика - это религиозно-идеалистический взгляд на действительность. Сама по себе мистика или, иначе, мистическое знание, не есть еще идеализм, хотя, надо заметить, и идеализм, подобно религии, не должен быть никаким пугалом. Мистическое знание в том смысле, в каком оно только что обозначено, может быть связано и с материализмом. Но главное не в этом, а в том, что любое философствование, доходящее до границ с непостижимым и до представлений о первооснове мира, его свойствах, не может, с нашей точки зрения, не касаться областей сверхъестественных ( т.е. сверхфизиче-ско-природных), таинственных и загадочных. Не спорим: в русле отдельных философских направлений имеются самые разные трактовки мистики. Мистикой называется внутренний ( мистический) опыт, который дает нам соприкосновение с духовным, Божественным миром, а также и внутреннее ( а не внешнее только) постижение нашего природного мира. Возможность мистики предполагает для себя наличие у человека особой способности непосредственного, сверхразумного и сверхчувственного, интуитивного постижения... Мистический опыт имеет объективный характер, он предполагает выхождение из себя, духовное касание или встречу... Православное богослужение обращается, прежде всего, к мистическому чувству, ему говорит и его воспитывает ( Мистика в православии / / Православие. [31]
Целью хозяйственной деятельности в традиционных обществах является не только обеспечение себя необходимыми продуктами, но и ( хотя бы на уровне нормативной этики) нравственное совершенствование, целью распределения - сохранение стабильного социального ( божественного) порядка. Реализации этой же цели служат обмен и потребление, которые в значительной степени носят статусный характер. Не удивительно, что предприимчивость и хозяйственная активность не являются ценностями для данной культуры, поскольку они подрывают порядок, установленный Богом, нарушают основы порядка и справедливости. [32]
Если вернуться к определению религии Вебером, то он указывает, будучи социологом, не на структурный, а на функциональный признак религии как уникального социально-исторического явления - на рационализацию религией человеческих отношений к божественному, т.е. приведение этих отношений в систему, освобождение от всего случайного. Рационализация проявляется в том, что деятельность индивидов характеризуется выбором все более адекватных методов, средств, путей достижения определенных целей и знаменует тем самым новую степень свободы человека - свободы от мистики случая, от магии, т.е. нефункциональных средств в стремлении к целям. [33]
Подобно тому, как практическая вера есть взаимоотношение людей, образующее сверх этой относительной формы нечто абсолютное; подобно тому, как единство есть форма отношения совместно живущих людей, достигающая такого единства вещей в личностной форме, каким выступает божественное, - так мораль содержит формы отношений человека к человеку, которые санкционировал интерес группы, так что бог, представляющий относительные содержания в облике абсолюта, с одной стороны, репрезентирует роль требующей и дозволяющей группы по отношению к индивиду, а с другой - избавляет от релятивности этико-социальные способы поведения, обязательные для индивида, и воплощает их в себе в абсолютной субстанциальности. Отношения людей между собой, возникающие из многообразнейших интересов, движимые самыми противоположными силами, отлитые в самые различные формы, как раз и достигают того агрегатного состояния, которое как самостоятельное и соотнесенное с потусторонним существом мы называем религией; поскольку они становятся абстрактными, но одновременно и конкретными, то в этом двойственном развитии и заключается та сила, с какой религия, в свою очередь, воздействует на эти отношения. Старое представление, что Бог есть Абсолют, а все человеческое - лишь относительно, получает здесь новый смысл: именно отношения между людьми обретают свое субстанциональное и идеальное выражение в представлении о божественном. [34]
Уж таким создан человек, что в нем противоборствуют два начала: материальное, животное, дьявольское ( в зависимости от того, какой способ выражения мы выбираем - философский, биологический или религиозный) и духовное, человеческое, божественное. Трудно говорить, какое из них хорошее, а какое плохое. Судя по развитию истории, до сих пор оба они необходимы: первое - для того, чтобы человек жил, второе - чтобы он жил человеком. Сторонники духовности, человечности полагают, что за этим началом будущее: сумев побороть трудности материального плана ( еда, жилье), человек сумеет реализовать свою общественную, коммунистическую, божественную сущность равенства и братства. Их противники считают, что все это красиво, но нереально, и делают ставку на биологическую суть человека, понимая равенство лишь как равенство шансов. [35]
Но так как критика, - которая для разнообразия названа здесь теорией, - не приходит ни к чему, а напротив, от нее исходит все; так как она развивается не внутри, а вне мира и в своем божественном, всегда себе равном сознании все наперед предопределила, - то и разрыв с ее прежним союзником был с ее стороны новым поворотом не в себе, не для нее самой, а только по видимости, только для других. [36]
Но так как критика, - которая для разнообразия названа здесь теорией, - не приходит пи к чему, а напротив, от нее исходит все; так как она развивается не внутри, а вне мира и в своем божественном, всегда себе равном сознании все наперед предопределила, - то и разрыв с ее прежним союзником был с ее стороны новым поворотом не в себе, не для нее самой, а только по видимости, только для других. [37]
И в течение веков бесконечного соприкосновения и борьбы с природой, проникая все глубже и глубже в ее тайны, человек-ученый нигде, никогда, ни при каких обстоятельствах не сталкивался с чем-нибудь, что подтверждало бы веру во что-то сверхъестественное, божественное. Наоборот, чем больше расширяется фронт науки. [38]
После длительной полемики монофелитство было признано ересью и VI Вселенский собор ( 680 - 681 гг.) подтвердил учение о Христе как истинном Боге и истинном человеке, обладающем двумя природами и двумя волями в одной ипостаси, хотя и с преобладанием божественного над человеческим. [39]
Толстой считал, что Христос-сын человеческий, который учил только тому, как жить, поэтому его учение может быть принято всеми народами разных убеждений и вер. Божественное в нем - тот разум, какой есть и Б людях. Жить по этому разуму - значит жить no - Божьему. [40]
Методом этой теологии Зелле считает социальную контекстуализацию, истолкование всех положений христианского учения в свете освободительной практики, а также современной социологии и психологии. Зелле провозглашает полное сведение божественного к человеческому, концепцию нетеистического теизма. Она считает, что историческое и социальное понимание человека, социологическое истолкование человека и религии, включающее ее критику, направлены в конечном счете на устранение устаревших форм религиозного сознания ради поиска его подлинных и перспективных форм, нового религиозного опыта, который может быть соединен с борьбой за гуманизм и освобождение. [41]
Зло есть лишь преходящее, временное несовершенство, связанное с отдаленностью вещественного мира от мировой души, порожденной абсолютным божеством. Души людей принадлежат частично миру божественному, частично - вещественному, но человек еще в земной жизни может открыть в своей душе божество путем особого внеразумного духовного созерцания. Души таких людей после смерти соединяются с божеством, а души остальных возрождаются к телесной жизни в новом обличье. [42]
В образах др. персонажей картины мало божественного. [43]
И пусть никто, рассматривая общую схему наших ухищрений, не считает эти гипотезы слишком искусственными. Не следует применять человеческие понятия к божественному и добиваться в таком великом деле уверенности при помощи совсем неподходящих аналогий, ибо что может быть общего между тем, что вечно остается тем же самым, и тем, что никогда не сохраняется. [44]
Бэкон подверг резкой критике идеалистическое направление в философии. Он упрекал идеалистов за то, что они смешали божественное и человеческое, дошли до того, что стали обосновывать свои философские взгляды, опираясь на священное писание. По Бэкону, науки и философия должны руководствоваться рациональным методом познания и опираться не на веру, а на практику, опыт. Отсюда он делал вывод, что теология и философия не должны вмешиваться в дела друг друга. Бэкон критиковал средневековых схоластов за умозрительный характер, бессодержательность и бесплодность их учений и ставил своей задачей освободить человеческое сознание от предрассудков, препятствующих познанию истины. [45]