Cтраница 4
Первое правило сей науки [ сделанной из жизни стихотворца ] должно быть: живи как пишешь, и пиши как живешь, talis hominibus fuit oratio, qualis vita. Иначе все отголоски лиры твоей будут фальшивы. Батюшков, Нечто о поэте и поэзии. [46]
Старый товарищ последнего, Юрий Рогатинец, писал к нему из Львова успокоительное письмо: Пишешь, что запечатали вам церковь именем Ипатия; не слушайтесь и не злоречьте Ипатия, в отчаянии его приводя на худшее, откуда возрастает ярость, а не божие строение. Это не новость в церкви божией: запечатали архиереи с римлянами гроб Христов, но силы его не удержали; и Ирод убивал младенцев Христа ради, но принял конец свой, как и другие божий противники, которые властью панства своего церкви божией противились. Пишешь, что Ипатий написал какие-то разговоры русского с ляхом, в которых говорится, что мы, в бытность нашу в Вильне, отделившись от них, соединились с лютеранами. Это ошибка, ибо мы не держим дружбы ни с какими еретиками. А что слышно обо мне, что сношусь с Ипатием и письмами друг друга обсы-лаем, то скажу прямо: часто разговариваю я со всякими противными людьми, не держа стороны их, но поступая по овечьему незлобию, мудрости змеиной и целости голубиной, как Христос научил, что ясно видно из разговора и письма моего к сыну Потееву, Яну; копию с этого письма посылаю вам. Из письма Юриева видно, что вражда между Львовским братством и епископом Гедеоном продолжалась: Посылаю копию и другого сочинения моего, которое написал теперь на погребение племянницы своей Анастасии, умершей под мучительством балабановским; увидите, какое согласие имеем с Балабаном. Когда князь Острожский приезжал во Львов, то Балабан не показывался ему на глаза. [47]
Что касается институтских окладов, то положение, которое ты описываешь в своем последнем письме, резко отличается от того, о котором ты писал несколько писем тому назад. Тогда ты считал вероятным, что и мне будет предоставлена персональная ставка, теперь же ты пишешь о моей чрезмерно экзотической специальности и т.п. Если соображения, о которых ты пишешь, действительно осуществятся, то я, несомненно, уйду из Института. Если мою специальность находят чрезмерно экзотической, то и не надо мне писать и телеграфировать о моей незаменимости, а надо мне предоставить свободу работать там, где этой экзотичности не замечают. Во всем мире, от Москвы до Сан-Франциско, включительно, оклад, предлагаемый данному лицу в данном учреждении, выражает только одно: оценку всей совокупности работы данного лица в этом учреждении. В этом смысле введение персональных окладов означает выделение из чрезмерного количества наличных работников Института тех, работа которых рассматривается, как действительно полезная. Короче говоря, распределение всех работников на первые и вторые роли мера, совершенно необходимая, так как 16 человек на первых ролях, конечно, быть не могут. Более того, я даже согласен с тем, что при теперешнем направлении деятельности Института к этим, наиболее необходимым ( для этой деятельности) работникам я не принадлежу. [48]
Такая доска удобна для небольших рабочих чертежей. Эту главу я пишу на алюминиевой пластине с зажимом для бумаги; нижний левый угол пластины скруглен, чтобы можно, бьую опереться на него грудью, когда пишешь, в поезде. Пружинный зажим для бумаги находится у левого края пластины, так что во время письма лист можно сдвигать вверх - рука имеет опору даже при письме в нижней части страницы. [49]