Cтраница 2
Вступительные разделы этой главы служат введением не только к вопросу об измерении времени, но и к одной из фундаментальных проблем физики ( также преподавания физики): к проблеме о том, как выйти за пределы наших обычных чувств и ощущений, для того чтобы расширить рамки познания окружающего пас мира - мира, в котором так много громадного и ничтожно малого, очень быстрого и необычайно медленного, сложного или трудно познаваемого непосредственно с помощью наших органов чувств. [16]
Он активно боролся против материализма и полагал, что способность мыслить дана человеку богом. Познающее всегда предшествует познаваемому - таков осн. Чем больше познание зависит от чувств, тем оно темнее. Лишь душа способна познать истину. [17]
Существуют разные формы истины. Они подразделяются по характеру отражаемого ( познаваемого) объекта, по видам предметной реальности, по степени полноты освоения объекта и т.п. Обратимся сначала к характеру отражаемого объекта. [18]
Познавательной является такая мотивация, при которой неизвестное новое знание совпадает с целью познавательной деятельности, а мотивация достижения - с мотивацией, при которой познавательная деятельность является лишь средством достижения цели, находящейся вне этой познавательной деятельности. В первом случае человека интересует процесс и содержание познаваемого, а во втором - тот прагматический результат, который может быть получен в результате каких-то познавательных усилий, например положительная или высокая оценка на экзаменах. [19]
Познание есть выхождение познающего из себя или вхождение познаваемого в познающее ради достижения реального единения познающего и познаваемого. [20]
Имеется ряд подобных соотношений, они собраны в подразд. Искусное пользование ими может обратить некоторые странные параметры в нечто познаваемое или интерпретируемое. Отметим, что эти соотношения целиком основаны на математических принципах и поэтому не зависят от состава системы. [21]
Одну из важнейших ( хотя и не первичных) и, если можно так выразиться, полезнейших сторон всякого знания составляет предвидение реальных явлений, уже по той причине, что оправдание предвидения дает уверенность в возможности твердых или истинных выводов изучения. В начальные эпохи зарождения наук в состав знаний обыкновенно включается лишь описание познаваемого, логическое его обсуждение, выводы, рбъясняющие узнанное, и критика всяких о нем суждений. Это все необходимые элементы знаний, но не они, а только оправдания предвиденного дают полное ручательство в истинности данных выводов знаний. [22]
Познание есть выхождение познающего из себя или вхождение познаваемого в познающее ради достижения реального единения познающего и познаваемого. [23]
Таким образом, в методе выделяют две стороны: объективную и субъективную. Первая обращена к гносеологической природе метода и означает, что он ( метод) основан на знании сущности и закономерностей познаваемого или преобразуемого объекта, адекватен сущности объекта. Вторая сторона связана с деятельностью по применению метода, с конкретной целью деятельности над изучаемым объектом. [24]
Подобным образом в разуме отражается все существующее посредством общих отвлеченных понятий, которые не передают внутреннего бытия вещей, а только их поверхностные логические схемы. Следовательно, в разумном познании мы находим только отражение всемирной идеи, а не действительное присутствие ее в познающем и познаваемом. Для своей настоящей реализации добро и истина должны стать творческою силою в субъекте, преобразующею, а не отражающею только действительность. Как в мире физическом свет превращается в жизнь, становится организующим началом растений и животных, чтобы не отражаться только от тел, но воплощаться в них, так и свет разума не может ограничиться одним познанием, а должен сознанный смысл жизни художественно воплощать в новый, более ему соответствующей действительности. Разумеется, прежде чем это делать, прежде чем творить в красоте, или претворять неидеальную действительность в идеальную, нужно знать различие между ними - знать не только в отвлеченной рефлексии, но прежде всего в непосредственном чувстве, присущем ху дожнику. [25]
Ибн Рушд, не подвергая сомнению истинность ортодоксальной догматики, выступает против отлучения философии от Богопознания. И у теологии, и у философии, доказывает Ибн Рушд, Бог выступает высшей сущностью и главной ценностью из всего познаваемого, однако богословие и философия различаются по способам и формам познания. В текстах священных писаний, в догматике существует как внешний, поверхностный, так и внутренний, сокровенный смысл, который недоступен непосредственно. Его правильное понимание очень не простое дело. Поэтому богословие и философия, вера и рациональное знание, убеждает Ибн Рушд, не противоречат, а необходимы друг другу. Оба этих пути ведут к истине. [26]
Для нас, убежденных физиков, различие между прошлым, настоящим и будущим - не более чем иллюзия, хотя и весьма навязчивая. В эйнштейновском стремлении постичь фундаментальные законы физики познаваемое отождествлялось с незыблемым. [27]
Самую слабую сторону понятия о простых телах составляет отрицательность определяющих признаков, данных Лавуазье и с тех пор господствующих в науке. Они не разлагаются, они друг в друга не переходят. На это должно заметить, что простые тела составляют крайнюю грань наших познаний о веществе, а в крайних пределах познаваемое всегда трудно определимо с положительной стороны. Притом для простых тел несомненно ( из данных спектрального анализа), что они распространены до отдаленнейших от нас светил и что они выдерживают, не разлагаясь, самые высокие температуры, каких можно достичь. [28]
Самую слабую сторону понятия о простых телах составляет отрицательность - определяющих признаков, данных Лавуазье и с тех пор господствующих в науке. Они не разлагаются, они друг в друга не переходят. На это должно заметить, что простые тела составляют крайнюю грань наших познаний о веществе, а в крайних пределах познаваемое всегда трудно определимо с положительной стороны. Притом для простых тел несомненно ( из данных спектрального анализа), что они распространены до отдаленнейших от нас светил и что они выдерживают, не разлагаясь, самые высокие температуры, каких можно достичь. [29]
Необходимо отметить, что А. М. Бутлеров в своем докладе подчеркивает выражения химические атомы и химическое строение и даже противопоставляет, как это он делал и впоследствии, химические атомы физическим. Бутлерова атомистическая гипотеза была вероятной, и он выражал уверенность, что в будущем будет возможным определять пространственное расположение атомов в частице. Однако считая, что это при современном ему состоянии науки еще невыполнимо, А. М. Бутлеров предпочел говорить о химических атомах, или наименьших количествах элементов, входящих в состав частиц, и химическом строении, или о познаваемом из опыта порядке их связи в частице, а не о конституции в смысле Жирара и Кольбе. [30]