Cтраница 3
Такой путь познания единичных форм К с переходом к их внутреннему сущностному, устойчивому содержанию называется аналитическим методом индукции. Познание следует от единичной формы ( К) к ее сущности. Поскольку сущность всегда есть основное и устойчивое определение какой-либо конкретной формы, то оно обязательно предполагает отвлечение, или, говоря по-другому, абстракцию, от всего случайного, изменчивого, не основного и второстепенного, не играющего какой-либо важной роли в существовании и развитии той конкретной формы, которую мы изучаем. Обозначив познаваемое сущностное как абстрактное, извлеченное познанием из реально существующей конкретной формы, символом А, аналитический индуктивный метод познания можно теперь выразить через вектор его направленности ( -) как К - А. [31]
Скептицизм Паскаля, парадоксально сочетавшийся у него с высокой оценкой рационального познания в сфере науки, был связан с религ. Более определенно приводил к этим же выводам агностицизм Канта, утверждавшего, что прогресс познания означает но все более глубокое понимание объективных закономерностей мира, а все бол7шее уяснение человечеством содержания своего собственного сознания, диктующего познаваемому свои законы. Фидеизм Канта подчеркнут самим философом, утверждавшим первенство практического разума, отождествляемого с моралью и утверждавшего существование свободы воли, бессмертия человеческой души и бога. Иная форма оправдания религии, не связанная с агностицизмом, присуща гегелевскому И. [32]
Основное качество организации системы заключается в несводимости ее свойств к свойствам образующих ее элементов. Система обычно функционирует в той или иной среде и взаимодействует с другими системами. Свойства систем, их содержание и функции устанавливают посредством выделения системообразующих элементов и связей между ними. Системы анализируют с той или иной степенью детализации. Это означает, что системный анализ приводит к огрублению познаваемого или создаваемого объекта и переходу от реальных объектов к моделям. [33]
Более глубокие принципиальные вопросы возникают в связи с собственной структурой су пер пространства. Такое развитие теории на первый взгляд кажется довольно бессмысленным. Да и может ли кто-нибудь делать какие-либо физические предсказания, если результат зависит от того, что происходит в бесконечно удаленных областях су пер пространства. Но, по-видимому, ничто так не совместимо с духом научного поиска, как исследование заведомо познаваемого. Все-таки ближайшее рассмотрение показывает, что мы не порываем даже с традиционным духом механики, а лишь с ее деталями. [34]
Рассел характеризовал свои позиции как научный здравый смысл. Он исходил из того, что мир в обычном его понимании - это мир людей и вещей, что за горизонтом нашего малого мира существует мир большой - Вселенная. Ее составляющие - события, существующие в виде цветных пятен определенного оттенка и формы, осязаемых свойств, звуков определенной высоты, длительности и другие. Каждый такой элемент называется единичным. Не ставится под сомнение и то, что, говоря о познании, обычно предполагают различие познающего и познаваемого. Здравый смысл не противопоставляет сколько-нибудь резко науку и обыденное знание, знания и верования, поскольку признает: наука в основном говорит истину, к знанию мы движемся через мнение ( полагание), различие же того и другого не столь уж принципиально и определяется лишь степенью правдоподобия. [35]
Сторонник крайнего реализма, И С. Э. утверждал, что общее и единое существует вне и до индивидуального и конкретного; чем более общим является понятие ( универсалия), тем реальнее его существование в качестве особой сущности. Индивид существует лишь в силу своего приобщения к виду, а вид - к роду. Познающему уму бог открывается как четвероякая природа. Этот процесс осуществляется но четырем ступеням: 1) природа творящая, но нетворимая - бог как высшее бытие, не познаваемое и не определяемое никакими категориями; бог-отец христ. I, 7 ff; 445 ff) - природой и человеком - находилось в противоречии с христ. [36]
Абстракции, лежащие в основе классической физики. Классическое описание физического процесса или явления характеризуется рядом абстракций. Единственное обстоятельство, связанное с условиями наблюдения, которое учитывалось в классической физике, - это выбор системы отсчета: по отношению к двум произвольно движущимся относительно друг друга системам отсчета одно и то же явление будет иметь различный вид. Физический процесс в инерциальной системе отсчета рассматривался как нечто, происходящее независимо от наблюдения за этим процессом, а не как явление, конкретно познаваемое при помощи определенных средств исследования. [37]
Несмотря на существенное различие указанных вариантов, общность их обнаруживается прежде всего в восстании против характерного для конца XIX - начала XX века господства методологизма и гносеологизма, распространившихся благодаря влиянию кантианства и позитивизма. Критикуя кантианство и позитивизм, представители философии жизни считали, что научно-систематическая форма последних приобретена ценой отказа от решения содержательных, метафизических и мировоззренческих проблем. В отличие от этих направлений философия жизни стремится создать новую метафизику с жизненным началом в основе и соответствующую ей новую, интуитивную теорию познания. Жизненное начало, как убеждены философы этой ориентации, не может быть постигнуто ни с помощью тех понятий, в которых мыслила идеалистическая философия, отождествлявшая бытие с духом, идеей, ни с помощью тех средств, которые были разработаны в естествознании, как правило отождествляющем бытие с мертвой материей, ибо каждый из этих подходов принимает во внимание только одну сторону живой целостности. Жизненная реальность постигается непосредственно, с помощью интуиции, которая позволяет проникнуть внутрь предмета, чтобы слиться с его индивидуальной, следовательно, невыразимой в общих понятиях природой. Интуитивное знание, таким образом, не предполагает противопоставления познающего познаваемому, субъекта объекту, напротив, оно возможно благодаря изначальному тождеству обеих сторон, в основе которого лежит одно и то же жизненное начало. По своей природе интуитивное знание не может иметь всеобщего и необходимого характера, ему невозможно научиться, как учатся рассудочному мышлению, оно скорее родственно художественному постижению действительности. Здесь философия жизни воскрешает романтический панэстетизм: искусство выступает своеобразным органом ( инструментом) для философии, возрождается культ творчества и гения. [38]
Все же, что известно, показывает, что железо или другие простые тела даже при столь высокой температуре, какая существует на солнце, сохраняются в виде различных тел, в одно общее не переходящих. Допустив, хотя бы умственно, единую первичную материю, над придумать способ, которым она даст различные простые тела после их разрушения и причину того, что единая материя дала разные простые тела. Если предположить, что это различие происходит только при низших температурах, подобно тому как это замечается для изомеров, тогда следовало бы ждать, если не перехода разных простых тел в одно особое, прочнейшее, то по крайней мере взаимного превращения одних в другие. Но ничего подобного до сих пор не наблюдалось, и алхимистическая надежда фабриковать ( по выражению Вертело) простые тела не имеет никакого фактического или теоретического основания. Самую слабую сторону понятия о простых телах составляет отрицательность определяющих признаков, данных Лавуазье и с тех пор господствующих в науке. Они не разлагаются, они друг в друга не переходят. На это должно-заметить, что [17] простые тела составляют крайнюю грань наших познаний о веществе, а в крайних пределах познаваемое всегда трудно определимо с положительной стороны. Притом для простых тел несомненно ( из данных спектрального анализа), что они распространены до отдаленнейших от нас светил и что они выдерживают, не разлагаясь, самые высокие температуры, каких можно-достичь. [39]
Философия Канта в духе эпохи Просвещения опирается на разум. Она является критической по отношению к прежней метафизике и естественной теологии с составляющими их содержание идеями бессмертия души, возникновения мира и существования бога. Эти идеи - часто мыслительные конструкции, которые выдаются за знание, но на самом деле таковыми не являются. Дело в том, что хотя знание покоится на опыте, чувственном восприятии, оно полностью не вытекает из него. В познающем уме до и независимо от опыта, априори, существуют формы созерцания пространства и времени и рассудочные категории, которые Кант назвал трансцендентальными. С их помощью из опытных данных формируется знание, которое касается не вещи в себе, а лишь ее явления. Здесь лежит граница познаваемого, которую кантовская теория познания переходить запрещает, если мы не хотим за науку принимать лженауку. Кант показал несостоятельность традиционных доказательств бытия бога: они не доказывают существование бога. Есть вещи, о которых мы не можем знать и в которые нам остается только верить. [40]
Понятие технология является производным от древнегреческого слова techne, которое переводится как искусство, мастерство ( гр. Такой перевод делают, исходя из двойного значения термина techne. Он обозначает: а) совокупность средств, необходимых для производства какого-либо продукта; б) совокупность навыков и приемов, необходимых для применения в процессе деятельности нужных для этого средств. Само понятие techne возникло в античной культуре потому, что античные философы впервые поставили вопрос о том, что является основанием космоса как окружающего людей упорядоченного мира, частью которого они являются, и что является причиной этой упорядоченности. Тем самым философия дала импульс и направление развитию мысли в поисках ответа на вопрос, почему мир устроен так, как он устроен. Этот вопрос неизбежно должен был распространиться на различные сферы социально-практической деятельности в поисках эффективного знания, необходимого людям для оптимизации своей деятельности. Параллельным термину techne выступает термин episteme - наука, о чем писали и Аристотель, и великий врач и философ Гиппократ, поскольку оба понятия означают знание оснований эмпирически наблюдаемого. Агацци, сосредотачивается просто на истине познаваемого, а в techne фокус смещается на эффективность, действенность. Если верно, что область чистого и простого знания того, как сделать нечто ( т.е. знания как, которое не обязательно предполагает знание того, почему цель достигнута), можно назвать областью техники, то для обозначения еще одного измерения, где эффективная операция сопровождается осознанием причин ее эффективности и основывается на них ( т.е. обосновывается теоретическим знанием), нужен другой термин. [41]
Как она связана с законами физики. И Эйнштейн неизменно отвечал Бессо с терпением, которое он выказывал только к своему ближайшему другу: необратимость есть лишь иллюзия, обусловленная неверными начальными условиями. Для нас, убежденных физиков, различие между прошлым, настоящим и будущим - не более чем иллюзия, хотя и весьма навязчивая. В эйнштейновском стремлении постичь фундаментальные законы физики познаваемое отождествлялось с незыблемым. [42]