Религиозная потребность
Cтраница 1
 |
Досуги в рабочих семьях ( % работников каждой группы, указавших данный расход времени. [1] |
Религиозные потребности, как и следовало ожидать, всего сильнее выражены у стариков. Но минимум этой потребности падает пе на самый младнпш, а на более зрелый - средний возраст. [2]
Хотя религиозная потребность в своей первоначальной форме представляет собой нечто индивидуальное ( поиски частным человеком избавления, спасения), любая религиозная община должна провозгласить, какое социальное положение она считает гармонирующим с верой, а какое - противоречащим ей. Религия вводит идеологию в религиозное русло, интерпретирует ее в качестве религиозных догм. Таким образом, откровение - тот элемент религиозной веры, на котором она держится, фундамент каждой религии, которая функционирует как общественная сила, не желая оставаться частной верой частного индивида. [3]
Становление религиозной потребности связано с этим моментом: переход от магии к религии означает превращение элементарной потребности, о которой речь шла выше, в религиозную потребность. Это потребность человека ощущать себя не просто орудием, употребляемым мировым духом в его собственных целях, но воспринимать свою отдельную и уникальную судьбу как существенную неотторжимую часть мировой истории человечества. [4]
Итак, хотя религиозная потребность в своей первоначальной форме представляет собой нечто индивидуальное - поиски частным человеком избавления, спасения, которых данная и неснимаемая как таковая действительность в данных конкретных объективных и субъективных обстоятельствах в иной форме ему предложить не может, - но способ ее формирования, раскрытия или отмирания в весьма существенной степени обусловлен уже отмеченными общественным и мировоззренческим развитием. Конечно, человек исходя из религиозной потребности может решительно отвергнуть как общественную формацию своего времени, так и ее научные достижения и придать этому отрицанию религиозную окраску, включая отвергнутое в религиозную систематику в качестве дьявольского воздействия. Но возможности такого последовательного радикализма ограниченны, так как в неограниченном виде они существуют только для частного индивида, который - правда, лишь с абстрактной точки зрения - может позволить себе быть экстравагантным одиночкой в глазах общества, в котором он живет. [5]
Специфическая современная проблематика религиозной потребности состоит в том, что отдельный человек тотально и радикально отбрасывается к своей чистой партикулярности. Описанная нами борьба за ликвидацию какой бы то ни было картины мира, хотя и является непосредственно компромиссом между наукой и религией, но суть ее никоим образом не исчерпывается подобной непосредственностью. В конечном итоге она основана на том, что человек в современном капиталистическом обществе живет в полностью овеществленном мире, динамика которого разрушает все конкретные последующие звенья между человеком и обществом и тем самым сводит его конкретные отношения с другими людьми, с человеческими общностями самого разного рода к прямому соотношению между чистой партику-лярностью и социально-экономически завершенными абстракциями. Ибо, с одной стороны, вся жизнь отдельного человека от работы на предприятии и в учреждении до сферы отдыха в свободное время проходит как бы под властью совершенно абстрактных сил, а с другой - она никогда не поднимается над своей частностью. [6]
Однако видеть единственный источник религиозной потребности во влиянии на жизнь подобных магических пережитков, в обусловленности хода вещей в этом или потустороннем мире определенным типом человеческого поведения столь же ошибочно, как и недооценивать значение этих пережитков в их становлении и сохранении. Это тем более справедливо, что в конкретном религиозном поведении, с одной стороны, границы по большей части размыты, а с другой - никакая религиозность, как бы ни была она очищена от следов магии, не может сохраниться при отказе от телеологического определения частной человеческой судьбы. Говоря о кальвинизме, Макс Вебер дает интересную характеристику этой наиболее последовательной попытки полного искоренения из религии магических элементов. По Кальвину, не существует вообще никаких средств привлечь милость божью к тому, кому в ней отказано; не может быть и никаких внешних знаков избранности или отвержения. [7]
Здесь описывается наиболее фундаментальный факт религиозной потребности. Но из этого еще не следует, как это сделали мы, для прояснения категориальных связей выдвинув вместе с Гартманом на первый план теоретико-познавательную сторону, что эта сторона и в обыденной жизни непосредственно действует как первопричина. Напротив, первичной следует признать спонтанно охватывающую все жизненные явления элементарную потребность человека воспринимать и постигать свою частную личность как средоточие всех мировых событий. Конечно, и в этом случае речь идет о результате длительного исторического развития, начальные этапы которого, очевидно, никогда не будут исследованы до конца, ибо с первого же взгляда очевидно, что на самых примитивных стадиях столь явно доминирующее теперь чувство собственного Я в обыденной жизни людей могло вовсе отсутствовать или наличествовало в зачаточном состоянии. [8]
Тем самым становление или отмирание религиозной потребности предстает прежде всего как проблема жизненной практики. Бесспорно, интенсивность теоретического овладения феноменами - важнейший фактор, но у большинства людей тем не менее выбор между земным и потусторонним миром зависит от того, в какой мере удается им удовлетворить свои глубокие жизненные потребности на этом свете или же по меньшей мере вести борьбу за их удовлетворение в будущем, борьбу, сообщающую внутренний смысл их собственной жизни. С этой точки зрения представляют несомненный интерес некоторые исторические констатации Макса Вебера. Вот что он пишет о древнем воинском сословии: Образ жизни воина лишен избирательного сродства как с идеей благого провидения, так и с идеей о систематических этических требованиях надмирного бога. Такие понятия, как грех, искупление, религиозное смирение, не только далеко отстоят от чувства собственного достоинства всех политически господствующих сословий, и в первую очередь военной знати, но и прямо уязвляют его. Принять религиозность, оперирующую подобными построениями, и склониться перед пророками или священниками показалось бы недостойным и бесчестящим участнику героических сражений или знатному римлянину еще эпохи Тацита, равно как и конфуцианскому мандарину. [9]
Кьеркегор выступает как прирожденный теоретик этого состояния религиозной потребности именно в силу парадоксальности своей позиции, позволяющей ему лицезреть проблемы современной буржуазной жизни со страстной ненавистью провидца и, вооружившись пафосом своего презрения, раскрывать ее духовные определения и ее типологические особенности во всех их разветвлениях; вместе с тем, пытаясь найти позитивный, подлинно религиозный выход, он вынужден прибегать к идеализации частного. При этом, однако, он верно понимает сущность религиозного отношения, в особенности современного. Но он с жесточайшей последовательностью отказывается от всех прежних определений, например эстетических, и выставляет религиозную потребность во всей ее обнаженной частности, которая в большинстве предшествующих периодов скрывалась под универсалистским, всецело господствующим над жизнью характером всякой религии. [10]
Результатом культовой деятельности является прежде всего удовлетворение религиозных потребностей, оживление религиозного сознания. В сознании верующих с помощью культовых действий воспроизводятся религиозные образы, символы, мифы, возбуждаются соответствующие эмоции. [11]
Результатом культовой деятельности является прежде всего удовлетворение религиозных потребностей, оживление религиозного сознания. В сознании верующих с помощью культовых действий воспроизводятся религиозные образы, символы, мифы, возбуждаются соответствующие эмоции. [12]
Одновременно деятельность религиозных организаций и в части удовлетворения религиозных потребностей граждан была обставлена множеством ограничений. Решением XIV Всероссийского съезда Советов ( май 1929 г.) была изменена статья 4 Конституции РСФСР, Вместо признававшейся за гражданами свободы религиозной и антирелигиозной пропаганды теперь статья 4 гарантировала свободу религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды. Это было мотивировано желанием ограничить распространение религиозных дредрассудков путем пропаганды, используемой очень часто в контрреволюционных целях. [13]
Для того, чтобы постоянно поддерживать религиозные чувства, удовлетворять религиозные потребности верующих во многих развитых религиях устанавливается богослужебный канон, который включает в себя круг годового богослужения, круг суточного богослужения. Годичный круг: каждое число каждого месяца, каждый день года посвящается или воспоминаниям осо-бы х событий или памяти различных святых. В честь этого события или лица установлены особые песнопения, молитвы и обряды. [14]
Сказанное об идеализме человека верно также и в отношении его религиозной потребности. Нет такого человека, у которого не было бы религиозной потребности - в системе ориентации и объекте для служения; но это ничего не говорит нам о специфическом контексте ее проявления. Человек может поклоняться животным, деревьям, золотым или каменным идолам, невидимому богу, святому человеку или вождям с дьявольским обличьем; он может поклоняться предкам, нации, классу или партии, деньгам или успеху; его религия может способствовать развитию разрушительного начала или любви, угнетению или братству людей; она может содействовать его разуму или приводить разум в состояние паралича; человек может считать свою систему религиозной, отличающейся от систем светского характера, но может также думать, что у него нет религии, и интерпретировать свое служение определенным, предположительно светским, целям - таким, как власть, деньги или успех, - лишь как заботу о практическом и полезном. [15]
Страницы: 1 2 3 4