Cтраница 3
Мысль есть функция мозга, - говорит Дицген ( Das Wesen der menschlichen Kopfarbeit, 1903, S. Есть русский перевод: Сущность головной работы), Мысль есть продукт мозга... Мой письменный стол, как содержание моей мысли, совпадает с этой мыслью, не отличается от нее. Эти вполне ясные материалистические положения Дицген дополняет, однако, таким: Но и не чувственное представление чувственно, материально, то есть действительно... Но назвать мысль материальной - значит сделать ошибочный шаг к смешению материализма с идеализмом. Мышление есть телесная работа, - говорит Дицген. [31]
Спенсер не только говорит о вполне мирном сосуществовании науки и религии, но в определенном смысле он и саму науку отождествляет с религией. Для него знать что-либо - значит иметь определенный наглядно-чувственный образ. То, что нельзя представить в виде чувственного образа, знанием не является. Наука же, восходя к теориям возрастающей общности, изобретает все более абстрактные понятия, чувственное представление которых становится все бледнее и бледнее и, наконец, оказывается вовсе невозможным. А это означает, с точки зрения Спенсера, что наиболее общие фундаментальные принципы и понятия науки не выражают никакого подлинного знания. Конечные религиозные и конечные научные идеи одинаково оказываются простыми символами действительности, а не знаниями о ней [1], - пишет он. И далее утверждает, что научное знание без истин веры вообще невозможно. [32]
Чувственное представление и есть вне нас существующая действительность. Это как раз и есть та основная нелепость, основная путаница и фальшь махизма, из которой вылезла вся остальная галиматья этой философии и за которую лобзают Маха с Авенариусом отъявленные реакционеры и проповедники поповщины, имма-ненты. Сказать: чувственное представление и есть существующая вне нас действительность - значит вернуться к юмизму или даже берклианству, прятавшемуся в тумане координации. Это - идеалистическая ложь или увертка агностика, товарищ Базаров, ибо чувственное представление не есть существующая вне нас действительность, а только образ этой действительности. [33]
Уже при конкретно-чувственном познании объектов происходит их сопоставление, сравнение и выделяются сходные или, наоборот, несходные их признаки, свойства. В еще большей степени эти операции совершаются при создании абстракций. Здесь сознание индивида, подобно автоматическому устройству, регистрирует то, что имеется в самих предметах и процессах независимо от отношения к ним субъекта. Это - тоже оценка, но целиком определяемая объектами, наличием у них общих и специфических признаков, данных от природы, независимо от индивида. От последнего исходит активность, формирующая чувственные представления или понятия. Но даже здесь при сугубо объективном на первый взгляд подходе, обнаруживается ( и этого момента мы уже касались), что субъект выделяет то, что ему нужно, что ему важно, интересно и т.п. Такого рода оценки направлены не столько на объект, сколько на самого индивида, его потребности, духовные запросы. Они выражают отношение человека к объекту, его свойствам. В познании эти оценки сливаются с объектными, но их можно и нужно отчленять, поскольку они специфичны и выражают новую сторону в отношении субъекта к объекту. Они неразрывно связаны с ценностями человека, с ценностным отношением человека к объекту. [34]
В принципе возможны следующие пути формирования чувственных образов и понятий в человеческом сознании: 1) сенсорно-перцептивный процесс, в результате которого появляются чувственные образы; 2) чувственно-ассоциативный процесс перехода от одних образов к другим; 3) процесс перехода от чувственных образов к понятиям; 4) процесс перехода от понятий к чувственным образам; 5) процесс логического умозаключения, в котором совершается переход от одних понятий к другим. Очевидно, что первое, второе и пятое направления создания гносеологических образов не являются интуитивными. Правомерность такого предположения подтверждается тем, что характер указанных процессов хорошо согласуется с наиболее типичными чертами интуитивного усмотрения истины, зафиксированными в феноменологических описаниях интуиции: в них происходит трансформация чувственно-наглядного в абстрактно-понятийное и наоборот. Между наглядными образами и понятиями нет каких-либо промежуточных ступеней, отличных от них; даже самые элементарные понятия отличаются от чувственных представлений. [35]
Бахофена, к-рый в своей книге о материнском праве, высоко оцененной Энгельсом, доказывал на материале аптич. Согласно этому учению, не существует никакого позиания и никакой деятельности пне общества того или другого-типа. При этом обществ, бытие не сводится ни к био-логич. Даже всякое чувственное представление отнюдь не является одинаковым во все времена, но обладает той или иной структурой, согласно типу данного обществ, развития. [36]
Чувственное представление и есть вне нас существующая действительность. Это как раз и есть та основная нелепость, основная путаница и фальшь махизма, из которой вылезла вся остальная галиматья этой философии и за которую лобзают Маха с Авенариусом отъявленные реакционеры и проповедники поповщины, имма-ненты. Сказать: чувственное представление и есть существующая вне нас действительность - значит вернуться к юмизму или даже берклианству, прятавшемуся в тумане координации. Это - идеалистическая ложь или увертка агностика, товарищ Базаров, ибо чувственное представление не есть существующая вне нас действительность, а только образ этой действительности. [37]