Cтраница 1
Эмпирические представления о направленности эволюционного процесса - без попыток теоретически их обосновать - идут глубже, в XVIII в. Уже Бюффон ( 1707 - 1788) говорил о царстве человека, в котором он живет, основываясь на геологическом значении человека. [1]
Полинг развил качественные эмпирические представления, имеющие некоторые аналогии с методом электронных пар; эти представления были им названы теорией резонанса. Согласно основному постулату этой теории, любая молекула, для которой можно написать несколько классических структурных формул, не может быть правильно изображена ни одной из этих отдельно взятых формул ( предельных структур), а только их набором. [2]
Здесь прежде всего бросается в глаза грубо эмпирическое представление о происхождении прибыли, заимствованное из обычных воззрений капиталиста и стоящее в полном противоречии с более глубоким, эзотерическим воззрением самого А. В цене продукта возмещается как цена материалов, так и цена рабочей силы, но в то же время и та часть стоимости орудий труда, которая переносится на продукт вследствие износа орудий труда. Это возмещение ни в коем случае не может быть источником прибыли. В зависимости от того, возмещается ли путем продажи продукта авансированная для его производства стоимость целиком или частями, разом или постепенно, может изменяться только способ и время возмещения; но в обоих случаях оно остается возмещением уже затраченной стоимости и отнюдь не превращается в созидание прибавочной стоимости. Здесь в основе лежит обычное представление, что прибавочная стоимость, - раз она реализуется только путем продажи продукта, путем его обращения, - и возникнуть может только из продажи, из обращения. Смит говорит здесь о различных способах возникновения прибыли, в действительности является лишь ошибочным выражением того факта, что различные элементы производительного капитала играют различную роль, в качестве производительных элементов неодинаково функционируют в процессе труда. Наконец, это различие выводится не из процесса труда, соответственно - не мз процесса увеличения стоимости, не из функции самого производительного капитала, а, согласно А. [3]
Здесь прежде всего бросается в глаза грубо эмпирическое представление о прибыли, отражающее ходячие взгляды среднего капиталиста и стоящее в полном противоречии с более глубоким эзотерическим воззрением А. В цене продукта возмещается как цена материалов, так и цена рабочей силы, но в то же время и та часть стоимости орудий труда, которая переносится на продукт вследствие снашивания орудий труда. Из этого возмещения ни в коем случае еще не образуется прибыли. В зависимости от того, возмещается ли при продаже продукта авансированная для его производства стоимость целиком или частями, разом или постепенно, может изменяться только способ и время возмещения; но в обоих случаях оно остается возмещением уже затраченной стоимости и отнюдь не превращается в созидание прибавочной стоимости. В основе лежит здесь обычное представление, что прибавочная стоимость, - раз она реализуется только путем продажи продукта, путем его обращения, - и возникнуть может только из продажи, из обращения. В действительности различные будто бы способы возникновения прибыли являются в данном случае лишь неправильным выражением того факта, что различные элементы производительного капитала играют различную роль, в качестве производительных элементов неодинаково функционируют в процессе труда. И в конце концов различия эти выводятся не из процесса труда или процесса возрастания стоимости, не из функции самого производительного капитала, но оказываются имеющими лишь субъективное значение для отдельного капиталиста, которому одна часть капитала представляется полезной в одном, другая - в другом отношении. [4]
Здесь прежде всего бросается в глаза грубо эмпирическое представление о происхождении прибыли, заимствованное из обычных воззрений капиталиста и стоящее в полном противоречии с более глубоким, эзотерическим воззрением самого А, Смита. В цене продукта возмещается как цена материалов, так и цена рабочей силы, но в то же время п та часть стоимости орудий труда, которая перекосится на продукт вследствие износа орудий труда. Это возмещение ни в коем случае не может быть источником прибыли. В зависимости от того, возмещается ли путем продажи продукта авансированная для его производства стоимость целиком или частями, разом или постепенно, может изменяться только способ и время возмещения; но в обоих случаях оно остается возмещением уже затраченной стоимости и отнюдь не превращается в созидание прибавочной стоимости. Смит говорит здесь о различных способах возникновения прибыли, в действительности является лишь ошибочным выражением того факта, что различные элементы производительного капитала играют различную роль, в качестве производительных элементов неодинаково функционируют в процессе труда. Наконец, это различие выводится не из процесса труда, соот-кетсткенно - не из процесса увеличения стоимости, не из функции самого производительного капитала, а, согласно А. [5]
Здесь прежде всего бросается в глаза грубо эмпирическое представление о происхождении прибыли, заимствованное из обычных воззрений капиталиста и стоящее в полном противоречии с более глубоким, эзотерическим воззрением самого А. В цене продукта возмещается как цена материалов, так и цена рабочей силы, но в то же время и та часть стоимости орудий труда, которая переносится на продукт вследствие износа орудий труда. Это возмещение ни в коем случае не может быть источником прибыли. В зависимости от того, возмещается ли путем продажи продукта авансированная для его производства стоимость целиком или частями, разом или постепенно, может изменяться только способ и время возмещения; но в обоих случаях оно остается возмещением уже затраченной стоимости и отнюдь не превращается в созидание прибавочной стоимости. Здесь в основе лежит обычное представление, что прибавочная стоимость - раз она реализуется только путем продажи продукта, путем его обращения - и возникнуть может только из продажи, из обращения. Смит говорит здесь о различных способах возникновения прибыли, в действительности является лишь ошибочным выражением того факта, что различные элементы производительного капитала играют различную роль, в качестве производительных элементов неодинаково функционируют в процессе труда. Наконец, это различие выводится не из процесса труда, соответственно - не из процесса увеличения стоимости, не тез функции самого производительного капитала, а, согласно А. [6]
Здесь прежде всего бросается в глаза грубо эмпирическое представление о происхождении прибыли, заимствованное из обычных воззрений капиталиста и стоящее в полном противоречии с более глубоким, эзотерическим воззрением самого А. В цене продукта возмещается как цена материалов, так и цена рабочей силы, но в то же время и та часть стоимости орудий труда, которая переносится на продукт вследствие износа орудий труда. Это возмещение ни в коем случае не может быть источником прибыли. В зависимости от того, возмещается ли путем продажи продукта авансированная для его производства стоимость целиком или частями, разом или постепенно, может изменяться только способ и время возмещения; но в обоих случаях оно остается возмещением уже затраченной стоимости и отнюдь не превращается в созидание прибавочной стоимости. Здесь в основе лежит обычное представление, что прибавочная стоимость - раз она реализуется только путем продажи продукта, путем его обращения - и возникнуть может только из продажи, из обращения. Смит говорит здесь о различных способах возникновения прибыли, в действительности является лишь ошибочным выражением того факта, что различные элементы производительного капитала играют различную роль, в качестве производительных элементов неодинаково функционируют в процессе труда. Наконец, это различие выводится не из процесса труда, соответственно - не из процесса увеличения стоимости, не из функции самого производительного капитала, а, согласно А. Смиту, имеет лишь субъективное значение для отдельного капиталиста, которому одна часть капитала представляется полезной в одном, другая - в другом отношении. [7]
Они непосредственно приложимы и к совершенствованию эмпирических представлений. [8]
Система классификации объектов вполне согласуется с эмпирическим представлением об окружающем нас мире, где мы привычно выделяем классы предметов и явлений с их свойствами. [9]
Необходимо различать истинные значения физических величин и их эмпирические представления - результаты измерений. [10]
В частности, в работе [98] для модели вращающихся осцилляторов Морзе дано эмпирическое представление результатов численных расчетов, позволяющее записать зависимость k ( Ej Ei) от энергии. Важным результатом является то, что вблизи EI Е0 величина k ( Ej Ei) зависит не только от АЕ EJ - Ег, но и от Ei. [11]
Полезно будет еще раз перечислить изложенные ранее принципы, которые мы предполагаем найти в неявном виде в эмпирических представлениях о связи. [12]
И если в аксиоме Кантора заменить действительные числа гипердействительными, то это никак не скажется на нашем эмпирическом представлении о пространстве, подобно тому как представление о неделимых бесконечно малых отрезках у Бонавен-туры Кавальери позволило ему предвосхитить идеи интегрального исчисления, не мешая эмпирическим представлениям о конечных ( не бесконечно малых) отрезках пространства. [13]
Это выражение, строго говоря, можно понимать двояко: с одной стороны, можно иметь в виду непосредственное чувственное, эмпирическое представление о пространстве, которое мы контролируем при помощи измерения; с другой стороны, - от влеченное, внутреннее представление о пространстве, можно было бы сказать, присущую нам идею о пространстве, которая возвышается над неточностью чувственных восприятий. Такого рода различие вообще имеет место при каждом интуитивном представлении, как я уже имел случай указать по поводу развития понятия числа; лучше всего оно поясняется, быть может, следующим примером. Что означает небольшое число 2, 5 или 7, нам непосредственно ясно, но о больших числах, например о числе 2503, мы уже не имеем такого непосредственного, наглядного представления. Здесь, напротив, находит себе применение внутреннее представление о расположенном числовом ряде, которое мы себе составляем, исходя из начальных чисел, при помощи совершенной индукции. Что касается представления о пространстве, то дело обстоит так: если мы рассматриваем расстояние между двумя точками, то мы можем оценить и измерить его лишь с ограниченным приближением, так как наш глаз неспособен различать отрезки, имеющие длину ниже некоторой границы; это есть так называемый порог ощущения - понятие, играющее чрезвычайно важную роль во всей психологии. Но по существу дело не изменяется и В том случае, если мы усиливаем наш глаз самыми тонкими инструментами, так как и они имеют известные границы точности. Таким же образом и при всяких других физических наблюдениях и измерениях мы наталкиваемся на такого рода пороги ощущения, которые устанавливают предел возможной точности. Указания, попадающие за эти пределы, никакого значения уже не имеют и свидетельствуют с невежестве или даже о недобросовестности. [14]
Не нужно, однако, понимать эту несводимость абсолютным образом: мы не хотим сказать, что в эмпирических представлениях нет ничего, что не предвещало бы представлений рациональных, а равно, что в индивиде нет ничего, что не могло бы рассматриваться как проявление социальной жизни. Если опыт был бы чужд всего рационального, то разум не мог бы к нему прилагаться; точно так же, как если бы психическая природа индивида была абсолютно неспособна к социальной жизни, общество было бы невозможно. Полный анализ категорий должен, следовательно, найти, даже и в индивидуальном сознании, зародыши рациональности. [15]