Cтраница 2
Выгораживая себя, Варлаам старался более точно передать внешние факты. [16]
Официальное расследование в Москве позволило установить, что поп Варлаам Яцкий и крылошанин Мисаил Повадьин были чюдовскими чернцы. В своей челобитной Варлаам намекал на то, что был вхож в самые знатные боярские дома столицы. [17]
В этом пункте показания Варлаама подтверждаются неоспоримыми доказательствами. [18]
Соответствующее ( по достоинству), равное кому -, чему-либо; пара. Во всей живописи ему [ Варлааму Мусоргского ] только один есть pendant - ато Протодьякон Репина. Стасов, Перов и Мусоргский, III. Эта дама в перьях, pendant князя Пронского, вдова генерала Крестова, графиня. Тургенев, Письмо К. К. Случевско-му 26 апреля 1862 г. о Pendant к кому -, чему-либо. Дубровский - pendant к Капитанской дочке. В обеих преобладает пафос помещичьего принципа, и молодой Дубровский представлен Ахиллом между людьми этого рода, - роль, которая решительно не удалась Гриневу, герою Капитанской дочки. Ты напрасно воображаешь, что Якутск есть pendant к Березову. Бестужеву, 1829 г. То ли дело ( для Andante) Садко, играющий на золотых гуслях в избе у морского царя и распаляющий его до бешенной бури. [19]
Особеннаго развития это пользование персидскими отголосками таких произведений прежней греческой литературы, как Алмагест, достигло в XIV в. Михаил Пселл, Николай На-базияас, монах Варлаам, Иоанн Педиазимус или Галенус, Максим Плану0, Николай Рабда из Смирны и Мануил Москопул. [20]
Измена смольнян при Борисе Годунове и Извет Варлаама / / Уч. [21]
Антично-византийские педагогические идеалы, сохраненные в Константинополе, Трапезунде, Мистре, в атмосфере Западной Европы приобретали новое звучание, значительно усиливались такие мотивы, как ориентация на светские знания, реальные земные цели воспитания человеческой личности, рассматривавшейся как высшая ценность. Варлаам, Никифор Григора, Акиндин, Гемист Плифон и др.) либо через своих учеников, либо непосредственно дали мощный импульс педагогике европейского Возрождения, влились в ряды итальянских гуманистов, смешались с ними, придав итальянской гуманистической культуре свой оттенок. [22]
Историки выражали крайнее удивление по поводу того, что Варлаам помнил точную дату выступления самозванца из Самбо-ра в московский поход - августа в пятый на десять день. Но точность Варлаама в этом случае легко объяснима. Старец не мог забыть день выступления самозванца из Самбора, так как именно в тот день за ним захлопнулись двери самборской тюрьмы. [23]
Ивера о реальности бога имеют существ, сходство с известным в зап. Ивер является также автором греч. Романа о Варлааме и Иоасафе, имевшего значит, популярность в условиях средневековья. [24]
Григория Паламы и паламитов. Спор между Паламой и Варлаамом оказал влияние на полемику Василия Калики с Федором Добрым ( в сер. [25]
Против него активно выступал философ-гуманист Варлаам Калабрийский ( ум. В дальнейшем, в XIV-XV веках, рационалистическое направление в философии и науке распространяется в Византии все шире, обнаруживая идейное родство с западноевропейским гуманизмом. Из его сторонников наиболее известен Георгий Плифон ( Плетон) ( ок. [26]
Из истории публицистики Смутного времени / / Учен. Измена смольнян при Борисе Годунове и Извет Варлаама. [27]
Рассказ Варлаама о том, что он впервые увидел Отрепьева на улице накануне отъезда в Литву и что последний назвался царевичем только в Брачине у Вишневецкого, выглядит как неловкая ложь. Извет буквально проникнут страхом автора за свою жизнь. Ожидание суровой расправы как нельзя лучше подтверждает предположение, что именно Варлаам подсказал Отрепьеву его роль. [28]
После того стал я проживать у дьяка Ивана Патрикеева и сидел в Новой Чети в подьячих, и был мне Иван Патрикеев друг большой и сберегатель и со мною обо всем советовался, и беды свои я ему сказывал, и все мое умышленье он ведал. Когда некоторые государевы люди начали меня уличать, называть холопом дьяка Патрикеева и убийцею брата своего, то архиепископ вологодский Варлаам и дьяк Патрикеев прислали в Литву свидетельственное письмо, что я не холоп Патрикеева, но лучше его самого и брата своего не убивал. На вопрос: кто его научил называться Шуйским князем, отвечал: Отец мой Демка. [29]
Многие из этих сочинений известны нам теперь только в изложении Фотия, в тех выдержках, которые он приводил в сборнике. Кроме собственной литературной ( уже преимущественно богословской) традиции в Царьграде много переводят с других языков. Так, и на Русь через греческие переводы приходит индийский сборник Стефанит и Ихнилат, Повесть о Варлааме и Иоасафе - вариант легенды о Будде. Византийские произведения, такие, как Дигенис Акрит, переводились и в Западной Европе, они вошли, например, во фландрский эпос. [30]