Cтраница 3
Во-вторых, низшая монашеская братия, скитавшаяся по обителям, имела возможность первой оценить народную молву о том, что сын хорошего царя Ивана IV жив и от него следует ждать избавления от всех несчастий. Кем были другие покровители Варлаама и кто из них инспирировал его действия, установить невозможно. Враждебная Борису знать готова была использовать любые средства, чтобы в случае смерти царя решить династический вопрос в свою пользу. [31]
Его искусно составленный Извет обличает в нем изощренный ум. Отсюда можно заключить, что он был много старше 20-летнего Отрепьева. Подобно Мисаилу Повадьину и Юрию Отрепьеву, Варлаам Яцкий происходил из провинциальных детей боярских. Яц-кие служили по Малому Ярославцу и Коломне. Подлинные обстоятельства, заставившие Варлаама покинуть службу и постричься в монахи, неизвестны. [32]
Примечательно, что дарственная надпись на книге была сделана не Острожским, не его людьми, а самими монахами. Поправка к надписи чрезвычайно интересна, но сама по себе не может помочь установлению тождества самозванца и Отрепьева. Надпись на книге замечательна как подтверждение достоверности рассказа Варлаама о литовских скитаниях Отрепьева. [33]
Борис Годунов - наверное, лучше все же твоих Эдипов, хоть и написан с провалами и пьяницей. Крутс дирижировал хорошо, может быть, слишком сильно подчеркивая контрасты и смену темпов. Независимо от известных дефектов постановки, впервые воспринял необходимость и закономерность в музыкальном целом некоторых сцен, которые выпадали раньше из восприятия. Так, после бунта против монастырской тишины и отрешенности в сцене у Пимена, жизнь и должна была впервые появиться в, может быть, нелепой, но полнокровной пляске отца Варлаама, а уж потом развернуться в пышную любовь к Марине. [34]
Замечательно, что спутник Отрепьева Варлаам, описывая странствия с ним в Литве, назвал те же самые места и даты. Пирлинг, впервые обнаруживший это знаменательное совпадение, увидел в нем бесспорное доказательство тождества личности Отрепьева и Лжедмитрия. В самом деле, с одной стороны, имеется полная возможность проследить за историей реального лица - Григория Отрепьева вплоть до того момента, как он пересек границу. С другой стороны, хорошо известен путь Лжедмитрия от Брачина до Московского Кремля. Превращение бродячего монаха в царевича произошло на отрезке пути от границы до Брачина. По словам Варлаама, Григорий Отрепьев прошел через Киев, Острог, Гощу и Брачин, после чего объявил себя царевичем. [35]
В рассказе Варлаама можно обнаружить одну второстепенную деталь, которая позволяет окончательно опровергнуть предположение о том, что Извет - литературная мистификация. При таких обстоятельствах вопрос о безопасности самозванца перестал волновать Мнишков, и они выкинули Варлаама из самборской тюрьмы. Таковы были подлинные причины освобождения московского монаха, оставшиеся неизвестными ему самому. [36]
Его искусно составленный Извет обличает в нем изощренный ум. Отсюда можно заключить, что он был много старше 20-летнего Отрепьева. Подобно Мисаилу Повадьину и Юрию Отрепьеву, Варлаам Яцкий происходил из провинциальных детей боярских. Яц-кие служили по Малому Ярославцу и Коломне. Подлинные обстоятельства, заставившие Варлаама покинуть службу и постричься в монахи, неизвестны. [37]
Господств, классы, в противовес оппозиц. Во главе исихазма стоял Григорий Палама. Подобно основоположнику этого учения Григорию Синаиту, Григорий Палама учил, что совершенные исихасты должны освободиться от попыток познания и погрузиться в истинно мистическую тьму неведения. О жизни во Христе проповедовал примат внутреннего сознания, к-рое нужно доводить до совершенства, достигаемого только в другом миро. Главным противником исихастов являлся Варлаам Калабрийский, основоположник направления варлаамитов. [38]
После того стал я проживать у дьяка Ивана Патрикеева и сидел в Новой Чети в подьячих, и был мне Иван Патрикеев друг большой и сберегатель и со мною обо всем советовался, и беды свои я ему сказывал, и все мое умышленье он ведал. Когда некоторые государевы люди начали меня уличать, называть холопом дьяка Патрикеева и убийцею брата своего, то архиепископ вологодский Варлаам и дьяк Патрикеев прислали в Литву свидетельственное письмо, что я не холоп Патрикеева, но лучше его самого и брата своего не убивал. На вопрос: кто его научил называться Шуйским князем, отвечал: Отец мой Демка. Тимошка долго молчал, потом спросил монахиню: Как тебя зовут. Тимошка сказал: Эта старица мне не мать, а матери моей сестра родная, а была до меня добра, вместо матери. Она отвечала: Муж мой был Де-мидка, его Тимошкин отец, торговал сперва холстами, а после жил у архиепископа Варлаама; Тимошка родился у меня на Вологде, и ему теперь 36 лет. [39]