Cтраница 1
Варяг с сыном своим стоял на сенях. Толпа требует: Дай сына своего, да принесем его богам. Варяг готов ко всему: Если боги они, то пусть пошлют одного из богов и возьмут моего сына. [1]
Варяги охотно служили и киевским князьям, и византийским императорам. И то, что Византия сильно страдала от норманнских набегов сама ( норманны, в частности, отвоевывают у нее Сицилию), не мешало ей нанимать на службу норманнские отряды. [2]
Варяги поняли, что их могут просто перебить в Киеве, и, быстро смирясь, попросили, чтобы князь выпустил их в Греки, внаем Византии. [3]
Варяг; 27.1.190 4, в первый день рус. Мин-ва обороны ( 1934 - 38) - оба в Москве. [4]
Варяги конечно же принесены в жертву Перуну не случайно, но, вероятно, это больше показатель враждебного отношения именно к богатым варягам. Напомним, что в это время Владимир решительно избавляется от варяжской дружины. Напомним, что и отношение к своим варягам в эту пору в Киеве и в целом на Руси становится резко отрицательным. Это прослеживается и по летописи, в характеристике Свенельда и действий его дружины. Летопись сочувствует юному Олегу, который убивает в своих владениях Свенельдича. Сохранилась не только летописная оценка: народная былина о Воль-ге ( Олеге) Святославиче - ясном соколе, который бьется с черным вороном. [5]
Вещий варяг не может предугадать собственной смерти. Он насмехается над кудесником, который действительно провидит грядущее, и - наказан. Сбывается пророчество славянского волхва: его вера, закон его отцов истин, варяжские верования - ложны. Насмешка над законом отцов - а летописный Олег дважды посмеялся над предсказанием кудесника - карается смертью. [6]
Варягов ценили за умелость в бою, но боевые качества их наемных дружин сильно обесценивались именно профессионализмом. Варяг работал за жалованье, за долю дохода, подставлять голову за чьи-то интересы он не собирался, воевал расчетливо. [7]
Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собою владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. [8]
Экспансия варягов из Новгорода на юг началась, практически, сразу после вокняжения Рюрика. Сначала его дружинник Аскольд и Дир освободили полян от уплаты дани хазарам и остались править Киевом, а в 882 г. родственник Рюрика Олег хитростью выманил дружинников из города и, убив их, объединил русскую землю от Новгорода до Киева, сделав последний своей столицей. Эта дата является отправной точкой в истории русского государства. [9]
Однако роль варягов в нашей истории этим фактом не исчерпывается. Отличные мореходы и торговцы, прошедшие на своих кораблях-драккарах северное побережье Европы, Средиземноморье и даже добравшиеся до Северной Америки, норманны и на востоке Европы участвовали в освоении в IX-X вв. [10]
Факт призвания варягов может говорить о происхождении династии, но не государства. [11]
По профессии он был варяг, то есть наемный воин. По своему происхождению - рус. Кажется, у него были связи с южной Прибалтикой. [12]
Позже версия о призвании варягов дополняется новыми подробностями: в Новгородских летописях конца XV века упоминается о том, что Рюрик был призван в Новгород по совету Новгородского старейшины Гостомысла, предвосхитив традиционный выбор новгородским вече князя - военачальника. На эти сведения опирается так называемая норманская теория происхождения русского государства. Однако в отечественной исторической науке существовала так называемая патриотическая тенденция, стремившаяся обосновать самобытность русского народа. [13]
Руси были известны под названием варягов, в Зап. [14]
Ни противоположность образцово доблестного подвига Варяга с позорным - без объявления войны - первым натиском японских миноносок, ни продолжительность мирного затишья, требуемого рядом народившихся внутренних потребностей, при большой военной подготовке [...] - не объясняют в должной мере того общего подъема сознательного патриотизма или долга пред страной, какой наступил в России с началом японской войны. Уже учителем гимназии ( в Симферополе и Одессе) видел я близко порыв севастопольской борьбы и хорошо помню энтузиазм болгарской освободительной войны, не говоря уже о войнах кавказских, среднеазиатских и китайской, теперь же вижу что-то гораздо более сознательное и твердое, более решительное и длительное, имеющее, по всей видимости, значение историческое. Так полагают и многие мои старые друзья. И невольно хочется писать в ответ на неизбежный вопрос: от чего же зависит такой подъем. В моем отнвете может сказаться часть моих заветных мыслей в наиболее ясной форме, а потому уже теперь ( хотя рановато) решаюсь говорить, как диктует мне разум и опытность, сперва о внешних, а потом о внутренних причинах, определяющих повышенное противу нормы отношение России к начавшейся войне. [15]