Cтраница 1
Вебер подчеркивает, что в чисто экономическом аспекте для него главной проблемой всемирной истории культуры является не капиталистическая деятельность как таковая, в разных странах и в разные эпохи меняющая только свою форму. Капитализм по своему типу может выступать как авантюристический, торговый, ориентированный на войну, политику, управление и связанные с ними возможности наживы. Его интересует возникновение буржуазного промышленного капитализма с его рациональной организацией свободного труда, а в культурно-историческом аспекте - возникновение западной буржуазии во всем ее своеобразии, возникновение специфического рационализма, характеризующего западную культуру. Вебер предположил, что проповедовавшаяся хозяйственная этика протестантизма, с сочетанием таких добродетелей, как упорный труд, бережливость, самоограничение и здоровый образ жизни во многом ( хотя далеко не во всем) предопределили рационализм и мотивацию на успех, присущие западно-европейскому предпринимательству. [1]
Вебер называл мировыми религиями, т.е. сюда относятся иудаизм, буддизм, индуизм, конфуцианство, христианство, ислам. Все они принадлежат к одной эволюционной стадии, и все они очень разные - над каждой исторической религией довлеют исторические обстоятельства ее возникновения. [2]
Вебер формулирует это обобщение - в отличие от церкви, секта не стремится к универсальности, она хочет быть общиной избранных. Секты являются эксклюзивными группами, тогда как церкви - инклюзивными. [3]
Вебер не оспаривал того, что изменения в экономической системе общества вынуждают изменяться также и религиозные системы, и что в истории религия часто выступала в качестве консервативной силы. Однако Вебер полагал, что религия является также мощным фактором динамики социального развития. Он исходил из того, что важнейшие из всех факторов социального изменения коренятся в культурных системах, к которым относится и религия. [4]
Вебер анализирует раннее христианство как городскую религию. Он показывает, что если израильская религия еще до пророков была в значительной степени религией крестьян, то уже для позднеиудейского общинного благочестия понятия сельский житель и безбожник были тождественны11, а в раннем христианстве язычник именуется просто сельским жителем ( именно таково значение лат. Еще в официальных доктринах средневековой католической церкви и у Фомы Аквинского крестьянин рассматривается как христианин более низкого ранга. [5]
Вебер показывает, что совершенно невозможно представить возникновение организованной христианской общины, какой была первоначальная христианская община, вне городской жизни, так как раннехристианская община предполагает наличие таких явлений, как разрушение границ между родами, понятие должности, восприятие общины как института, служащего объективным целям корпоративного образования... [6]
Вебер рассматривает рыцарскую веру ( дворянскую) бюрократическую, бюргерскую, ремесленников, непривилегированных слоев и интеллектуалов - если назвать только главные. Он устанавливает таким образом, связь между видом религии и принадлежностью к тому или иному социальному слою. Очевидно, что за исходный пункт Вебер берет не конкретную стратификационную систему, но выясняет - какой слой является типическим носителем того или иного вида религиозности. Главное внимание он уделяет при этом пониманию идеи спасения, поскольку потребность в спасении есть выражение какой-то нужды и социальной или экономической угнетенности. [7]
Вебер показывает, что развитие рациональной религиозной этики именно в обладающих меньшей социальной значимостью слоях объясняется прежде всего их положением в обществе. Представители обеспеченных слоев, пользующихся почестями и властью, обычно создают свою сословную легенду, основанную на якобы особом присущем им свойстве - большей частью преимуществе происхождения; сам характер жизни этих слоев питает их чувство собственного достоинства. Напротив, слои социально угнетенные, место которых в обществе оценивается негативно, основывают свое достоинство прежде всего на вере в предназначенную им миссию добиться того, чтобы все изменилось - и те, кто здесь последние стали бы первыми. Верующие из низших слоев больше склонны к ориентации на потусторонний мир и вознаграждение в жизни иной. Они чаще испытывают страдания в своем соприкосновении с социальной системой и острее ощущают это как несправедливость, а потому они склонны рассматривать этот мир как область действия злых сил, сатаны. Они нуждаются в утверждении некой глубокой справедливости или смысла, который в конечном счете возобладает, добро должно победить зло. Напротив, теодицеи высших слоев - это теодицеи хорошей судьбы, а не отчаяния и бегства: удачливый хочет знать, что его удача - не слепой случай, что она заслуженная награда, что он ее стоит. [8]
Вебер считал, что бюрократическая система должна обеспечить скорость, точность, порядок, определенность, непрерывность и предсказуемость. [9]
Вебер отмечает, что некоторое количество бюрократических организаций существовало и в больших традиционных обществах. [10]
Вебер полагает, что чем ближе организация к идеальному типу бюрократии, тем более эффективно она будет справляться с задачами, для решения которых была создана. Он часто сравнивал бюрократии со сложными механизмами. Тем не менее, он признавал, что бюрократия порождает проблему канцелярщины, и допускал, что многие бюрократические процедуры утомительны и дают мало возможностей для применения творческих способностей. Бюрократическая рутина и власть чиновников в нашей жизни становятся ценой, которую мы платим за техническую эффективность бюрократических организаций. [11]
Вебер отталкивался от предположения, что прямая демократия не может служить средством каждодневного управления крупным государством, и не только потому, что миллионы людей не в состоянии регулярно собираться для принятия политических решений, но также потому, что руководство сложным общественным устройством требует знания дела. Прямая демократия может иметь место, по мнению Вебера, только в небольших структурах, когда выполняемые задачи просты и четко сформулированы. Там, где необходимо принимать более сложные решения или разрабатывать более сложную политику, даже в небольших организациях, таких, как коммерческие фирмы, требуются специальные знания и навыки. Эксперты должны осуществлять свою работу на постоянной основе; к участию в выборах на должности, требующие наличия определенных знаний и навыков, не должны допускаться люди, имеющие слабое представление о требуемых навыках и не владеющие нужной информацией. Должности официальных представителей более высокого уровня, ответственных за разработку общеполитических решений, могут быть выборными, однако наряду с этим должен существовать довольно большой слой функционеров, на которых возложена основная тяжесть управления страной. [12]
Вебер считает, что для того, чтобы демократические системы действовали эффективно, необходимо выполнение двух условий. Во-первых, должны существовать партии, представляющие различные взгляды и выражающие различные интересы. Если политика соперничающих партий более или менее близка, то избиратель не может сделать эффективный выбор. Вебер не согласен с утверждением, что однопартийная система может быть хоть в каком-то смысле демократичной. Во-вторых, должны существовать политические лидеры, обладающие живым воображением и способные противостоять давлению со стороны бюрократии. Вебер особо подчеркивает важность лидерства в демократии. Именно поэтому предпочитаемая им система носит название демократического элитизма. Он полагает, что правление с помощью элиты неизбежно, и лучшее, на что, по его мнению, можно надеяться, - что элитарные структуры будут эффективно представлять интересы людей, делая это разумно и инициативно. Парламенты и конгрессы являются теми органами, где могут вырасти политические лидеры, способные противостоять влиянию бюрократии и сохранять поддержку масс. Вебер считает многопартийную демократию более действенной скорее благодаря качеству руководства, которое она может обеспечить, а не из-за возможности участия в политическом процессе широких слоев населения. [13]
Вебер характеризует христианство как религию спасения, подразумевая веру в возможность спасения тех, кто придерживается христианства и соблюдает его заповеди. Крайне важным для христианства является понятие о греховности и его преодолении через милость господню. Эти представления вызывают в среде верующих напряженность и эмоциональную динамику, которая совершенно отсутствует в восточных религиях. Религии спасения имеют революционный аспект. [14]
Вебер внес значительный вклад во многое другое области, например, в исследования развития городов, правовых систем, типов экономики и природы классов. Немало писал он и о всеобщем характере самой социологии. В вопросах о том, является ли социология наукой, Вебер был более осторожен, чем Дюркгейм или Маркс. Согласно его мнению, неверно думать, будто мы можем изучать жизнь людей, используя те же процедуры, что и применяемые в исследованиях физического мира. Люди - существа мыслящие и рассуждающие; мы наделяем смыслом и значением большую часть того, что мы делаем, и всякая дисциплина, имеющая дело с человеческим поведением, должна это учитывать. [15]