Cтраница 3
Если бы Ленин был прав, сопоставляя столыпинский план с прусской системой, то в нем по крайней мере содержался бы важный элемент эффективности, которого фактически не было. На самом деле, разбивая в перспективе крупные сельскохозяйственные единицы на мелкие, техническая реформа была консервативной. В его истинном виде план мог дать Столыпину только надежду на улучшение положения сильных и стойких кулаков за счет - и в этом Ленин был абсолютно прав - еще более жестокой и безжалостной эксплуатации беспомощной массы крестьян-бедняков. В результате мера, предназначенная предотвратить наступление революции, внесла жизненно важный вклад в ее успех. Усиливая эксплуатацию большинства как абсолютно, так и по сравнению с небольшой группой более удачливых из них, реформа восстановила крестьян друг против друга и позволила революционерам призывать эксплуатируемых бедняков на борьбу против эксплуататоров-богачей даже в самой крестьянской среде. Поэтому Ленин как пропагандист все эти годы проводил мысль о том, что для массы крестьян столыпинская реформа означала крушение. [31]
Горстку богатеев-хуторян выдают за массу богатеющих крестьян. Казенную ложь о кулаках выдают за правду о деревне. Попытки правительства скрыть правду о разоряющейся и голодающей деревне вызывают только законное озлобление и возмущение среди крестьянства. Когда голодают, как в прошлом и позапрошлом году, десятки миллионов крестьян, то этот факт лучше длинных рассуждений вскрывает фальшь и лицемерие побасенок о благотворном влиянии хуторов. Этот факт показывает яснее ясного, что русская деревня и после перемены земельной политики правительством, и после пресловутых столыпинских реформ остается такой же задавленной гнетом, эксплуатацией, нищетой, бесправием, как и при крепостном праве. Новая земельная политика совета объединенного дворянства оставила в неприкосновенности старых крепостников и гнет их громадных имений в тысячи и десятки тысяч десятин. Новая земельная политика обогатила старых помещиков и горстки крестьянской буржуазии, еще более разорив массу крестьян. [32]
Хотя в свете репрессивной административной политики правительства Столыпина стало привычным говорить о столыпинской реакции, в полном смысле слова этот термин не относится к аграрной столыпинской реформе, которая являлась логическим продолжением курса, начатого отменой крепостничества. Даже деревня была вовлечена в сферу монетарных отношений: капитализм сломал хребет старым феодальным порядкам. Последнее пристанище этих порядков - крестьянская община встала теперь на путь внедрения в российское сельское хозяйство капиталистической конкуренции и эффективности капиталистического производства. Возможно, столыпинская реформа была навеяна желанием возвести заслон на пути революции с помощью создания класса процветающих и умиротворенных крестьян. Он осуждал столыпинскую реформу, также заблуждаясь, как нацеленную на прусский тип на том основании, что она была направлена против крестьянства в целом. [33]
Более того крестьянин землю, собственником которой он не был, должен был выкупить у помещика. Если крестьянин отказывался выкупать землю, правительство принудительно взыскивало платежи. К 1881 г. 85 % крестьян перешло на выкупы добровольно, 15 % - принудительно. До выплаты выкупных платежей крестьяне были обязаны исполнять повинности в пользу помещика как собственника земли. Для того чтобы еще более ограничить отток из деревни, поставить преграды на пути пролетаризации, крестьянину не давалось права отказаться от надела. Сначала предполагалось, что эта мера временная, на девять лет, затем будет постепенно ослабляться Но это положение сохранялось вплоть до столыпинской реформы. В этих же целях власть не паспортизировала деревню, а выдавала паспорта по личной просьбе при условии уплаты всех налогов, хотя крестьяне имели все права. [34]