Cтраница 3
Для лучшего восприятия корней идеологических катаклизмов, в наибольшей степени сотрясавших страну в последнее пятилетие сталинского правления, необходимо вернуться несколько назад, к истории с нашумевшим делом Клюевой и Роскина. Именно с этого дела началась череда шумных пропагандистских походов против низкопоклонства перед западной наукой и техникой, антипатриотов и т.п., включавших в себя и негласный бойкот нобелевских учреждений. [31]
Только когда рукопись и препарат КР через Ларина попали в ру ки американцев, и то после того, как правительство, будучи поставлено перед совершившимся фактом передачи открытия КР американцам, при ступило к расследованию обстоятельств этого постыдного дела, Клюева и Роскин не по своей инициативе, а по требованию правительства и перед лицом фактов вынуждены были открыть часть истины. Всей истины они открыть не пожелали. Мало того, они вступили на скользкий путь ложных и фальшивых показаний перед Судом чести. [32]
Ознакомившись с материалами по делу о привлечении профессоров Клюевой и Роскина к Суду чести при Министерстве здравоохранения СССР за антипатриотические и антигосударственные поступки в связи с передачей американцам открытия противоракового препарата КР1 считаю своим долгом заявить Суду чести, что в показаниях профессоров Роскина и Клюевой ( см. стенограмму Суда чести от 15 мая 1947 г., ответы проф. [33]
Президиума АН СССР И. В. Зубов, развивая мысль, что не нам надо искать расположения у иностранных ученых, а иностранные ученые должны учиться у нас, подкрепил свой вывод следующим утверждением: Ведь посол США Смит и академик Ваксман ходили и упрашивали Клюеву и Роскина, когда речь шла о действительно серьезном научном открытии... По личному сообщению историка науки В. Д. Есакова, скрупулезно изучившего все имеющиеся документы, связанные с делом Клюевой и Роскина, Ваксман во время пребывания в Москве не посещал лабораторию Клюевой, а познакомился с ней мимоходом, наряду с другими членами АМН СССР, при кратком посещении здания Президиума медицинской академии. [34]
Роскин в показаниях от 15 мая утверждает, что на вопрос товарища Сталина, заданный Клюевой и Роскину на заседании правитель ства 17 февраля 1947 года, содержит ли переданная американцам руко-пись Пути биотерапии рака сведения, раскрывающие секрет технологии изготовления КР, Клюева и Роскин якобы ответили, что, пользуясь ру кописью, можно приготовить препарат, но для этого потребуется времени один или два года. [35]
Что же касается предположений Клюевой и Роскина о том, что прави тельство могло оставить советских ученых без защиты или сделать их ра боты предметом политической игры с какой-либо иностранной державой 7 то такого рода недостойные предположения не нуждаются в опровержении и свидетельствуют лишь о том, что Клюева и Роскин являются сомнитель ными8 гражданами СССР. [36]
В микроскопии для гистологических исследований и в качестве красителя для флуоресцентной микроскопии, в том числе для окрашивания ядер по Майеру [ Ромейс, 167 ]; для грубого-дифференцирования нуклеиновых кислот [1]; для определения изоэлектрической точки фиксированных спиртом тканевых срезов [2]; для выявления сульфата декстрана [3]; для прижизненного окрашивания гипосульфитной лейкобазой по Роскину и Масловой; в смеси с эозином и оранжевым Ж для множественной окраски обзорных препаратов; как заменитель тионина и метиленового голубого. [37]
Клюева и Роскин в своих показаниях утверждают, что рассекречи вание их открытия и его передача американцам была произведена будто бы вопреки их воле и желанию исключительно под административным нажимом бывшего министра здравоохранения Митирева и Ларина; что, исполняя волю Митирева и Ларина, они были убеждены, что Митирев и Ларин действуют по указанию правительства2 и, наконец, что они, Клюева и Роскин, предпринимали меры к недопущению передачи. [38]
В гистохимии ферментов для выявления участков ткани, обладающих де-гидразной активностью [1, 2], в качестве ред-окси-красителя для вьшв-лекщя сукдйнатдегидрогеназы методом - в осстановления солей тетразолия [3] и в ачестве субстрата для выявления лактатдегидрогеназы. Роскину и Масловой [4], а также для витальной и суправитальной окраски нервов. [39]
Клюевой и Роскина и формированием судов чести, некоторые из выступавших договаривались до того, что предлагали засекречивать все без разбора научные разработки, при этом не обеспокоивая себя возможной утратой приоритета на сделанные открытия. Вот что говорил в 1947 году заместитель директора Института химической физики АН СССР будущий академик М.А. Садовский: Сейчас, зарубежная наука враждебна нам на все 100 % и поэтому мы должны нашей работой помогать нашей родине, не заботясь о научном приоритете за границей. [40]
Лишь в ходе заседания Роскин в уклончивой форме вынужден был признать, что он допускает предположение, что в течение 6 - 8 месяцев американцы, руко-водствуясь рукописью, смогут сделать препарат КР, но что это якобы не нанесет никакого ущерба работе Клюевой и Роскина и советскому приоритету. [41]
Клюева и Роскин передали Ларину перед его поездкой в Америку препарат, рукопись и технологию КР не по приказу, а по собственному желанию. Об этом говорит и сам Роскин в своих показаниях от 15 мая с.г. Клюева и Роскин были недовольны Митиревым не за то, что разрешил он передать КР американцам, а лишь за невнимание Минздрава к их лаборатории. Клюева и Роскин не имели никаких претензий и, наоборот, всячески защищали и оправдывали Ларина, также и после того, как Ларин отдал плоды их многолетней работы американцам. [42]
Клюева и Роскин искажают факты, касающиеся их обращений в ЦК ВКП ( б) и, в частности, ко мне. В первый раз Клюева и Роскин обратились в ЦК в марте месяце 1946 года с заявлением о том, что им плохо помогает Минздрав. ЦК решением Секретариата от 3 апреля 1946 года пошел навстречу Клюевой и Роскину и обязал Митирева при нять необходимые меры помощи их лаборатории. Во второй раз Клюева и Роскин обратились в ЦК 15 ноября 1946 года, когда ими в мой адрес была представлена записка, заключавшая в себе жалобу на продолжав шееся невнимание со стороны Митирева к их работе и просьбу помочь дооборудовать лабораторию и наладить клиническую работу по КР. Это письмо рассматривалось в правительстве, и им были приняты все необходимые меры помощи. [43]
Здесь автор Заявления злонамеренно нагнетает обстановку. Широкая публикация своих работ на деле ограничилась маленькой заметкой Роскина в 1940 г. в советском медицинском журнале, издававшемся для заграницы, и статьей во французском медицинском журнале в 1947 г., которая, без сомнения, была направлена в Париж с санкции, а возможно, и по инициативе правительственных органов. [44]
Клюева и Роскин передали Ларину перед его поездкой в Америку препарат, рукопись и технологию КР не по приказу, а по собственному желанию. Об этом говорит и сам Роскин в своих показаниях от 15 мая с.г. Клюева и Роскин были недовольны Митиревым не за то, что разрешил он передать КР американцам, а лишь за невнимание Минздрава к их лаборатории. Клюева и Роскин не имели никаких претензий и, наоборот, всячески защищали и оправдывали Ларина, также и после того, как Ларин отдал плоды их многолетней работы американцам. [45]