Cтраница 3
Примером субстанционального определения религии может служить представленное во множестве модификаций определение религии как веры в сверхъестественное. [31]
Под религиозностью понимается определенное состояние отдельных людей, их групп и общностей, верующих в сверхъестественное и поклоняющихся ему ( Д.М.Угринович, 1974), их приверженность к религии, принятие ее вероучения и предписаний. Под уровнем религиозности принято понимать соотношение респондентов, обладающих признаком религиозности, со всей совокупностью опрошенных. Нетрудно заметить, что возможны случаи, когда исследования покажут одинаковый уровень религиозности на разных объектах, но разную степень ее проявления, т.е. глубины религиозного сознания и религиозных переживаний верующих, интенсивности соблюдения ими религиозных предписаний. [32]
В конце концов, от нашего мироощущения зависит, отнесем ли мы чудо в область сверхъестественного только потому, что не в силах его объяснить, и будем ли мы утверждать, что нам просто не везет. Этим мы снимаем с себя ответственность, а наша неудача становится великолепной отговоркой. [33]
Ежедневно на головы несведущих в естественных науках людей обрушивается поток непроверенных фактов и слухов - верить в сверхъестественное стало модой и этаким признаком утонченности. [34]
В современной социологии на чисто эмпирическом уровне секуляризация описывается как процесс, при котором подвергаются сомнению верования в сверхъестественное и связанные с ним ритуалы, и институт религии утрачивает свое социальное влияние. Является ли процесс секуляризации необратимым. Означают ли те перемены, которые привели к изменению роли религии в жизни общества, что дело идет к полному исчезновению религии. Ответ на этот вопрос не столь уж очевиден. Скажем, религия сегодня не воспринимается как помеха прогрессу, как препятствие на пути развития науки. Проблемы, которые были столь острыми и насущными вчера, сегодня уже ушли в прошлое. Между тем, процесс секуляризации встречает противодействие, возникают движения за возрождение традиционных религий, за религиозное обновление. Попытки возвращения религиозности часто связаны с возрастающей сложностью жизни, с поисками стабильности, психологической устойчивости перед лицом проблем, порождаемых современным этапом общественного развития, таких, как отчуждение от природы, утрата связи с традицией и т.п. Означает ли наметившаяся сегодня тенденция возвращения к мифологическим и религиозным мотивам серьезный поворот к религии или только поверхностный религиозней энтузиазм. Ответ на этот вопрос предлагают теории секуляризации, сформулированные на основе различных подходов современной социальной наукой. [35]
Она включает в себя как необходимый компонент эмоциональное отношение к нему, а также убеждение в том, что сверхъестественное может определять естественные события, судьбы людей. [36]
Уверенность может быть научно обоснованной; напротив, слепая, религиозная вера в бога, в чудеса, в сверхъестественное, вера как предрассудок, как суеверие, как вера в приметы и в сны ничем но доказывается; она только внушается. В противоположность вере, научные знания есть верное, практически обоснованное, логически доказательное отражение действительности. Вот почему аргументированный результат научного познания выступает как нечто всеобщее и приобретает убедительную силу для людей, обладающих необходимой культурой мышления. [37]
Дюркгейм отвергает определения религии через веру в бога ( так как существуют религии без бога), через веру в сверхъестественное ( последняя предполагает веру в естественное, возникающую сравнительно недавно вместе с позитивной наукой) и т.п. Он исхо дит из того, что отличительной чертой религиозных верований всегда является деление мира на две резко противоположные сферы: священное и светское. [38]
Как во все времена существовали разумные люди, так же точно никогда не переводилась категория людей, верящая в возможность сверхъестественного, не ощущающая незыблемости законов природы. [39]
В годы Советской власти, когда ученые приступили к детальному изучению химического состава родиолы розовой, было установлено, что ничего сверхъестественного и необыкновенного в растении нет, а его целебные свойства объясняются наличием большого количества разнообразных полезных для организма биологически активных соединений. [40]
Из сказанного выше ясно следует, что история религии должна сл) жить нам в качестве главного источника для описания опыта сверхъестественного. Тем более важно будет подчеркнуть, что этот опыт по объему не совпадает с феноменом религии или с тем, что обычно называется мистицизмом. Коротко стои1 сказать об определениях. Для наших целей религия может быть определена как человеческое отношение к космосу ( включая сверхъестественное) как к священному порядку. Составные части данного определения следовало бы, конечно, разъяснять и разъяснять, но это было бы здесь неуместно. Тем не менее тут следует подче ркнуть, что категория священного является центральной для этой дефиниции - вплоть до того, что религию можно было бы определить еще проще, как человеческое отношение к священному. Но последнее, как категория, совсем не обязательно связано со сверхъестественным. Ведь люди находились в отношении, которое морено назвать религиозным ( в ритуалах, эмоциональных реакциях, когнитивных верованиях), к вполне мирским сущностям, воспринимаемым как священные - например, к различным социальным образованиям, от клана до национального государства. [41]
Будучи позитивистом, он считал, что развитие природы и общества детерминировано и следует объективным законам, не содержащим в себе ничего сверхъестественного. [42]
В Истории происхождения христианства ( кн. 1 - 8, 1863 - 1883) изображал Иисуса Христа исторически существовавшим проповедником, устраняя из Евангелия все сверхъестественное. [43]
Современная политическая теория откидывает эти взгляды как наивные и поверхностные и противопоставляет им целый ряд наблюдений и выводов, снимающих с демократии ореол чудесного, сверхъестественного и вводящих ее в ряд естественных политических явлений, в ряд других политических форм. И прежде всего эта теория указывает на чрезвычайную трудность осуществления демократической идеи и на величайшую легкость ее искажений. Припомним, что еще такой великий и прославленный носитель демократической идеи, как Руссо, именно потому, что он горячо любил демократию истинную, находил, что она может быть осуществлена лишь при особо счастливых и исключительных условиях. [44]
При этом отрицательная обратная связь как бы заставляет поведение системы стремиться к предписанному пределу ( моделям как прототипам) и, следовательно, нет ничего абсурдного или сверхъестественного в том, что поведение системы определяется скорее будущим, чем прошлым ее состоянием. При таком понимании телеология ( целенаправленность) быстро перестает быть пугалом для биологических и социальных наук. [45]