Cтраница 3
Мальчик ошибочно употребляет глагол прийти, так что бабушка вынуждена его поправить - не пришла, а приехала. В английском языке здесь следовало бы употребить глагол come, но он, в отличие от русских глаголов движения, не уточняет способа передвижения. Уэттлин) вынуждена употребить здесь глагол walk, но это требует изменения характера задаваемого вопроса. Конечно, референциальное значение английского вопросительного предложения Did you have to walk far to get here. [31]
Основная проблема, с которой сталкивается переводчик при передаче референциальных значений, выражаемых в исходном тексте, - это несовпадение круга значений, свойственных единицам ИЯ и ПЯ - Не существует двух различных языков, у которых смысловые единицы - морфемы, слова, устойчивые словосочетания - совпадали бы полностью во всем объеме своих референциальных значений. Хотя сами выражаемые значения ( понятия) в большинстве своем совпадают, но способы их выражения - их группировка, членение и объединение, их сочетание в пределах одной формальной единицы ( или нескольких единиц), как правило, в разных языках расходятся более или менее радикальным образом. Это особенно ярко можно продемонстрировать на материале словарного состава двух различных языков - в нашем случае, русского и английского. Хотя носителями референциальных значений являются не только слова, все же удобно брать именно слово как единицу сопоставления при сравнении семантических единиц разных языков; поэтому в дальнейшем изложении речь пойдет о русских и английских словах. Однако надо иметь в виду, что отмечаемые нами типы расхождений между семантическими системами разных языков не ограничиваются словами, а характерны также и для других языковых единиц ( напр. [32]
Задача переводчика, поняв значение исходного текста, выразить то же самое значение ( точнее, систему значений) средствами иного языка. При этом, поскольку происходит межъязыковое преобразование, то есть замена одной знаковой системы другой ( хотя и однотипной), неизбежны семантические потери, касающиеся, в первую очередь, системы внутриязыковых значений исходного текста, но не только их. Это, в свою очередь, требует от него установления порядка очередности передачи значений, то есть определения того, что в пределах данного текста необходимо в первую очередь сохранить и чем можно пожертвовать в целях обеспечения максимальной эквивалентности. Хотя наиболее общий принцип очередности можно сформулировать как последовательность референциальные значения - прагматические значений - внутрилингвистичес-кие значения, этот принцип нередко приходится нарушать, особенно при переводе текстов, имеющих преимущественно прагматическую или преимущественно внутрилингвисти-ческую установку. [33]
Оказывается, что банковский служащий подделал чек, приписав к английскому слову nine две буквы ty, и присвоил себе разницу. Вся ситуация здесь построена на отношении nine - ninety. Но русское слово девять невозможно переделать на девяносто, не сделав в нем подчистки, что было бы сразу обнаружено; поэтому переводчикам пришлось заменить девять на восемь, а девяносто на восемьдесят. Пример этот показателен тем, что ярко демонстрирует необходимость в определенных случаях жертвовать референциальным значением слова ( притом такого слова, как числительное, которое, как правило, имеет в другом языке полное и постоянное соответствие) ради передачи его внутрилингвистического значения, то есть отношения к другим словам языка - в данном случае оба числительных связаны друг с другом отношением производности, то есть единством корневой морфемы. С другой стороны, этот пример опять-таки подтверждает важность учета х а-рактера переводимого текста при выборе переводческого соответствия - в художественном тексте потеря информации при замене nine на восемь и ninety на восемьдесят оказывается несущественной, так как важна не конкретная сумма денег, а сам факт подделки чека; но при переводе, например, научного или технического текста такого рода замена, конечно, недопустима, поскольку в этих текстах количественные показатели весьма важны. [34]
До сих пгр речь шла о передаче референциально-го значения слова ( или словосочетания), которое, как было определено выше ( гл. Однако там же было указано, что в р е ч и, в конкретном тексте знаки языка могут обозначать и чаще всего действительно обозначают не весь класс ( референт) в целом, а лишь один какой-нибудь конкретный единичный предмет ( или процесс, явление и пр. Поэтому при переводе соответствие между знаками двух языков - ИЯ и ПЯ - нередко устанавливается не на уровне референтов, ана уровне денотатов. Это значит, что единица ИЯ и ее окказиональный эквивалент в ПЯ могут расходиться по своему референциальному значению, но совпадать по обозначаемым ими денотатам. [35]
Если само числительное употребляется в форме не именительного, а косвенного падежа, или если существительное имеет при себе определение прилагательное, то применяются несколько иные правила, но это не меняет существа дела. Во всех этих случаях употребление формы числа ( и падежа) существительного является связанным, иными словами, диктуется формальными правилами русской грамматики и не передает никакой экстралингвистической информации. Дом в конструкции двадцать один дом также обозначает не один, а множество домов, как и домов в двадцать пять домов. Действительно, при наличии числительного, которое своим собственным лексическим значением уже передает информацию о количестве предметов, форма числа самого существительного оказывается избыточной и поэтому лишенной какого-либо референциального значения; она имеет лишь внутрилингвистическое значение. [36]
Так, в русском ( и английском) языке говорящий имеет свободу выбора активной или пассивной формы залога глагола и, соответственно, активной или пассивной конструкции предложения, причем референциальное значение предложения остается тем же: Рабочие построили дом - Дом был построен рабочими. Таким же образом в русском языке ( и других) говорящий имеет свободу выбора полной ( неэллиптической) или неполной ( эллиптической) конструкции предложения. Сравним, например: fl буду там в половине девятого - Буду там в половине девятого. Выбор формы местоимения второго лица при обращении к собеседнику в русском языке также определяется прагматическим фактором - регистром высказывания: ты - в непринужденном и в возвышенном, вы - в официальном регистре. Поскольку во всех этих случаях описываемая ситуация остается одной и той же, разницы в референциальном значении этих высказываний нет и, стало быть, грамматические формы различают здесь прагматические значения. [37]
Думается, что эта модель, в принципе, вполне может быть формализована; однако ее формализация мыслима лишь при определенных условиях, которые в настоящее время отсутствуют. Основным таким условием является разработка адекватной лингвистической теории значений, которая была бы достаточно строгой и формализованной. В этом отношении мы пока что весьма далеки от цели. Прежде всего, проблемы семантики разрабатывались до сих пор, главным образом, на материале лишь самых низких уровней языковой иерархии, преимущественно на уровне морфем и слов. Между тем для теории перевода было бы особенно важным разработать принципы интеграции значений отдельных дискретных языковых единиц в пределах всего речевого произведения как единой системы - задача, к выполнению которой мы лишь начинаем приступать. Далее, теория семантики ( семасиология) ограничивалась до сих пор в основном исследованием референциальных значений и почти не касалась других типов значений, то есть прагматических и внутри-лингвистических. В то же время понятие эквивалентности перевода подразумевает максимально полную передачу всей содержащейся в исходном тексте информации, а не только референциальных значений входящих в этот текст языковых элементов. [38]
Думается, что эта модель, в принципе, вполне может быть формализована; однако ее формализация мыслима лишь при определенных условиях, которые в настоящее время отсутствуют. Основным таким условием является разработка адекватной лингвистической теории значений, которая была бы достаточно строгой и формализованной. В этом отношении мы пока что весьма далеки от цели. Прежде всего, проблемы семантики разрабатывались до сих пор, главным образом, на материале лишь самых низких уровней языковой иерархии, преимущественно на уровне морфем и слов. Между тем для теории перевода было бы особенно важным разработать принципы интеграции значений отдельных дискретных языковых единиц в пределах всего речевого произведения как единой системы - задача, к выполнению которой мы лишь начинаем приступать. Далее, теория семантики ( семасиология) ограничивалась до сих пор в основном исследованием референциальных значений и почти не касалась других типов значений, то есть прагматических и внутри-лингвистических. В то же время понятие эквивалентности перевода подразумевает максимально полную передачу всей содержащейся в исходном тексте информации, а не только референциальных значений входящих в этот текст языковых элементов. [39]