Cтраница 3
Работы Виктора Сержа отражают его жизненный опыт, его пристрастия и мечты, которые позволили ему выжить в самых чудовищных катаклизмах двадцатого века и не впасть в пессимизм. Серж, испытывая ужасные страдания, в то же время писал о том, как возникло такое явление как сталинизм, и что бы могла бы совершить оппозиция, прийди она к власти. [31]
Возможно, вы подумаете, что оставшиеся страницы книги будут посвящены описанию того, что уже неоднократно изображалось в подобных биографиях, а именно, описанию разочарования, которое последовало после депортации, заключения в тюрьму, травли, изгнанию и смерти. Серж не только на каждом шагу вступал в борьбу со Сталиным, но и все свои мысли и весь свой опыт он вверял бумаге ( часто с огромным риском для себя), и многое из этого нетленного сокровища сохранилось. [32]
Серж Хароч и Рольф Ландауэр красноречиво обсудили на этой встрече, насколько оптимистична эта точка зрения, и возможно ли это. [33]
Сьюзен Вейссман превосходно удалось и продемонстрировать тот метод, с помощью которого Сталин исподволь и методично удушал все живое в обществе, и реконструировать мужественные, но обреченные на неудачу усилия тех, кто видел и чувствовал, что происходит в обществе. Поскольку Серж был одним из наиболее типичных представителей этих рыцарей, а также благодаря своим друзьям и связям за пределами СССР, то он быстро стал известным в тех кругах Запада, которые понимали, что что-то ужасное творится в отчизне рабочего класса. Когда он был заключен в тюрьму, то его имя стали произносить на конференциях интеллектуалов, учителей и активистов, даже на тех конференциях, где сочувствующие коммунистической идее составляли большинство. Виктор Серж стал неудобной для Сталина фигурой Его посетители, даже из числа наиболее приближенных лиц, говорили о Серже. [34]
К тому времени он был уже настолько убежден в том, что Сталин является главным врагом социализма, что занимал такие позиции ( правда, их он излагал в публикациях радикально левого толка), которые можно было расценить как позиции сторонника холодной войны. Но Серж никогда не отказывался от своей веры в то, что социалистическая идея носит гуманистический характер. Его книги ныне затребованы новым поколением российских левых демократов, которые открыли в Москве библиотеку, носящую имя Виктора Сержа, Как свидетельствует название ее книги, Вейссман разделяет их идеализм. [35]
Советское государство, тоталитарное по своей природе, не способно было тотально контролировать ни политическую, ни экономическую ситуацию. Исследование Сержем этой дилеммы отражает те дискуссии, которые бушевали в кругах левой оппозиции и левых меньшевиков. Отзвук этих дискуссий слышен еще и в настоящее время. [36]
Широкий читатель не будет разочарован: неоднократно обращаясь к книге, он сможег немало почерпнуть из тех, по внешнему виду кажущихся сокровенными, интеллектуальных диспутах, о которых там идет речь. Мы узнаем от Сержа, что в ближайшем окружении Ленина и Троцкого были люди, которые с самого начала понимали, что большевизм может стать новым деспотизмом. Последнее можно частично объяснить объективными условиями: дело было не в ложности марксистской теории, а в дикой отсталости России, разрухе, явившейся результатом войны и контрреволюции, а также в том, что капиталистическая Европа была погружена в безумие фашизма. [37]
Критику советской политической системы, Советского Союза Серж начал очень рано: он утверждал, что русская революция сама себя умертвила в 1918 году, породив такую организацию, как ЧК. Тем не менее, Серж сотрудничал с большевиками и поддерживал их политические мероприятия, в том числе и подавление кронштадтского мятежа, которое сильно деморализовало тогдашнее общество. [38]
Солюсульфон - белый аморфный порошок, растворимый в воде, не раствс РИМ в органических растворителях. При нагревании с разбавленном соля ной кислотой гидролизуется с образованием коричного альдегида, серж стого газа, натрия хлорида и 4 4 -диаминоднфенилсульфона; все эти вс щества определяют известными методами, коричный альдегид идентифиш руют по запаху. [39]
Будучи в ссылке, последовавшей после разгромов, учиненных в тридцатые годы Сталиным, Серж исследует сталинизм и фашизм как тоталитаристские системы-близнецы. Он пытается обнаружить главные тенденции современного мира, который он определяет как мир, в котором доминирует идея коллективизма и который управляется антидемократической технократической элитой. [40]
Серж писал, что тезис построение социализма в отдельно взятой стране неизбежно чреват определенными логическими выводами. Эти выводы он демонстрировал шаг за шагом, тем самым утверждая, что политика, основанная на вышеупомянутом тезисе, обязательно ведет к насильственной коллективизации, индустриализации методом штурмовщины, сверх-эксплуатации, голоду. [41]
Труды Виктора Сержа посвящены ключевым теоретическим проблемам советского общества. Хотя Серж не был теоретиком по преимуществу, он обладал способностью схватить суть идеи или в своей прозе так раскрыть историческое событие, что становились очевидными политические, экономические и, особенно, социальные последствия функционирования возникающей сталинистской системы. [42]
В своем блестящем романе Дело товарища Тулаева Серж высказывает в качестве рабочей гипотезы предположение, что убийство в 1934 году Сергея Кирова, возглавлявшего партийную организацию Ленинграда, было делом рук убийцы-одиночки, безумного ожесточившегося человека. Как известно, именно убийство Кирова стало предлогом для Сталина, чтобы развязать самую кровавую и истерическую кампанию чисток. Поэтому Серж, настаивая на теории одиночки, возможно, стремился опровергнуть те фантастические обвинения в заговоре, которые были состряпаны органами НКВД. [43]
Мы обнаруживаем, что когда Серж обращается к теоретическому анализу, то он не придерживается каких-то определенных теоретических догм. В его обсуждении природы сталинизма отсутствуют все те лозунги, которыми изобиловали дискуссии левых, начиная с Троцкого, и которые явились причиной раскола левого движения. Тщетно искать в работах Сержа такие термины, как перерожденное рабочее государство или государственный капитализм. [44]
В то же самое время Серж демонстрирует живость своего мышления. [45]