Cтраница 3
Марксова диалектика требует конкретного анализа каждой особой исторической ситуации. Что классовая борьба есть лучшее средство против нашествия, - это верно и по отношению к буржуазии, свергающей феодализм, и по отношению к пролетариату, свергающему буржуазию. [31]
Применить эту теоретическую схему на практике было, без сомнения, не так просто. Теоретически выбор зависел от ответа на вопрос, кто в данной исторической ситуации принимает решение об отделении: буржуазная страна или национальный пролетариат самостоятельно. [32]
Названные рекомендации Макиавелли и поныне являются основанием для использования термина макиавеллизм для обозначения политического коварства. Справедливости ради следует отметить, что данные установки автора обусловлены исторической ситуацией, методами борьбы противников государя. Они не носят абсолютного характера, а лишь выступают злом против большего зла во имя блага государства. [33]
Как часто может наблюдаться парадокс голосования. Политологи обычно считают его редким явлением, хотя известен целый ряд исторических ситуаций, когда он наблюдался и влиял на ход событий. [34]
К давним, вечным вопросам такого рода сегодня добавляются новые, серьезные и напряженные. Какова общая картина и тенденции развития современного общества, нашей страны в нынешней исторической ситуации. [35]
Буржуазия, либералы, оппортунисты готовы были подхватить обеими руками этот дар напуганного царя. Подобно всем реформистам, наши реформисты 1905 года не могли понять, что бывают исторические ситуации, когда реформы, в особенности же обещания реформ, преследуют исключительно одну цель: приостановить брожение народа, заставить революционный класс прекратить или по крайней мере ослабить борьбу. [36]
Известно, что прогресс науки довольно часто описывают как отрыв от конкретного опыта, как подъем на все более высокий уровень абстракции, воспринимаемый со все большим трудом. Мы считаем, что такого рода интерпретация прогресса науки является не более чем отражением на эпистемологическом уровне исторической ситуации, в которой оказалась классическая наука, следствием ее неспособности включить в свою теоретическую схему обширные области взаимоотношений между человеком и окружающей средой. [37]
В последние годы мы сталкиваемся с очередной попыткой отлучить от достижений мировой обществоведческой мысли классовый подход к анализу социальных явлений, подход, рожденный, как уже отмечалось, до марксизма прогрессивными буржуазными учеными. Классовый подход ( не к подбору кадров, не к распределению благ и т.п., а к анализу исторических ситуаций и феноменов) не есть простая выдумка великой сортировочной машины - человеческой головы, старающейся все разложить по полочкам: он адекватно отражает историческое прошлое и настоящее. [38]
Известно, что прогресс науки довольно часто описывают как отрыв от конкретного опыта, как подъем на все более, высокий уровень абстракции, воспринимаемый со все большим трудом. Мы считаем, что такого рода интерпретация прогресса науки является не бол ее, чем отражением на эпистемологическом уровне исторической ситуации, в которой оказалась классическая наука, следствием ее неспособности включить в свою теоретическую схему обширные области взаимоотношений между человеком и окружающей средой. [39]
Из остальной части книги Каутского отметим разбор той путаницы, в которую попадают люди, смешивающие ( подобно г. С. Прокоповичу, названное сочинение) экономическую силу известных групп с их экономическими организациями, отметим указание Каутского, что Бернштейн возводит чисто временные условия данной исторической ситуации в общий закон, - опровержение неправильных взглядов Бернштейна на сущность демократии, - разъяснение статистической ошибки Бернштейна, который сопоставлял число промышленных рабочих в Германии с числом избирателей, забыв ту мелочь, что не все рабочие пользуются в Германии правом голоса ( а только мужчины, достигшие 25 лет) и что не все участвуют в выборах. Мы можем только усиленно рекомендовать читателю, интересующемуся вопросом о значении книги Бернштейна и о полемике по поводу нее, обратиться к немецкой литературе и ни в каком случае не доверять тем пристрастным и односторонним отзывам сторонников эклектики, которые преобладают в русской литературе. Это было бы очень желательно, но знакомства с оригиналом это не заменит. [40]
Уничтожение традиционной элиты, правившей Российской империей на протяжении трехсот лет ( 1613 - 1917), вынудило мировой империализм прибегнуть по отношению к России к режиму внешнего управления, опирающемуся на случайных выдвиженцев и нуворишей из рядов номенклатурной бюрократии и криминала. Сегодняшний олигархический режим, являясь, по сути, эрзацем политического класса, невлиятельным и ограниченным по своим возможностям на международной сцене, делает историческую ситуацию в сегодняшней России непредсказуемой. [41]
Его позиция достаточно четко изложена в следующих его высказываниях: Явление, именуемое общество, изучаемое социологией, не есть множественность родственных и структурных форм, которые идентично повторяются и которые поэтому можно было бы рассматривать вне конкретных исторических ситуаций и подвергнуть систематизации в качестве чистых форм. Явление общество скорее представляет собой необратимую последовательность тотальных ситуаций, через которые движется поток исторической жизни. Поэтому, с точки зрения Фрейера, даже наиболее абстрактные категории социологии должны быть в известной степени историзированны. Историзирующая позиция Фрейера выражается в его концепции самой социологии как исторического феномена, порожденного чувством ситуации, испытываемым обществом. [42]
Товарищи, чтобы закончить, я должен теперь коснуться одного общего вопроса. Он состоит в том, что, идя на включение Советской России в систему мирового хозяйства, идя на участие иностранного капитала в экономической жизни у нас, не становимся ли мы пленниками этого иностранного капитала. При другой исторической ситуации это очень возможно. [43]
Второе идеологическое направление ставит условием дальнейшего развития осуществление той или иной формы коренных социальных преобразований, открывающих возможность органического сочетания преимуществ социализма с развитием научно-технической революции на пользу всего человечества. Дело в том, что само понятие культура демократическая и социалистическая, как мы уже отмечали, имеет конкретную историческую определенность. Сегодня же историческая ситуация такова, что деятели культуры капиталистического мира поставлены перед выбором: либо они останутся в рядах защитников буржуазной корыстно-классовой культуры, в частности - создателей среды, продолжающей линию эстетики техницизма и действующей в интересах консервации существующего общественного строя, ведущей к моральному регрессу и утрате ценностей гуманистического ( искусства, либо они выступят за освобождение человека от пут частной собственности и порабощения его техникой, от власти будущих продавцов воздуха, за коренное преобразование общественного устройства. [44]
Прежде всего выделим закон отсутствия жесткой связи между общественным бытием и общественным сознанием. Правда, формулировки законов, как правило, фиксируют наличие каких-то связей, а не их отсутствие, но в данном случае негативность, заложенная в формулировку, довольно точно схватывает суть закона. В одних исторических ситуациях эта закономерность проявляется в тенденции отставания общественного сознания от общественного бытия. Для такого отставания существуют гносеологические основания, поскольку сознание вторично по отношению к бытию. Как любил говорить Гегель, сова Минервы вылетает только ночью, то есть сначала ( днем) должны произойти изменения на земле, а уже затем ( ночью) представительница богини мудрости их обозревает. День и ночь - лишь иносказательное обозначение эпох: пока то или иное общество развивается по восходящей, общественное сознание, за редким исключением, не обнаруживает тех тенденций, развитие которых подталкивает общество к нисхождению. [45]