Cтраница 4
Пожалуй, самой интересной поездкой, в духе Игоря Евгеньевича, была экспедиция, организованная им к пещере Мата-таш на Восточном Памире, вблизи границы с Синьцзяном. [46]
Грустные штрихи, относящиеся к самому последнему отрезку жизни Игоря Евгеньевича, лишь дополняют и завершают яркий его образ. А этот образ живого Тамма насыщен замечательными чертами. Он всегда один и тот же: пламенная энергия и ледяной рассудок, моральная непреклонность и сердечная отзывчивость, способность полностью, безраздельно отдаваться тому, что его захватывает. Человек, обладавший такими чудесными качествами, должен был бы еще долго и плодотворно жить. [47]
Но главное, думается, заключалось в удивительной способности Игоря Евгеньевича относиться с подлинным уважением ко всем честным людям. Эта особенная таммов-ская уважительность распространялась почти на всех людей, за исключением деятелей, проповедующих бесспорно антинаучные или антинравственные положения. В отношении лиц этого сорта он оставался непреклонно бескомпромиссен. [48]
Должен назвать те качества, без которых не могу представить Игоря Евгеньевича ни в то время, когда я уже был на свете, ни в любой другой период его жизни. [49]
Вероятно, не один я вспоминаю сейчас о продолжительной болезни Игоря Евгеньевича. Каждому, кто навещал его в то время, памятно хриплое дыхание машины искусственных легких, которое начинаешь слышать уже при входе в квартиру, еще в прихожей, и от которого сразу становилось тягостно на душе. [50]