Cтраница 2
Учение о правовом государстве приводит финансовую науку к идее принудительного характера налога и к появлению новых теорий: теории жертвы, теории коллективных ( общественных) потребностей. Эти теории трактовали налог как необходимое участие в покрытии государственных расходов, как обязанность, вытекающую из самой идеи государства и из тех коллективных потребностей, которые удовлетворяются государством. Это было обусловлено тем, что задачи и функции государства вышли далеко за пределы обязанностей ночного сторожа. [16]
На этом фоне романтически окрашенная национальная идея начинает приобретать все больший вес, а демократия подвергается все большей критике. Не берется во внимание при этом, что данные явления сугубо разнопорядковые. Демократия - способ правления, а не идея государства, поэтому идея не противоречит демократии, а, напротив, может быть наиболее полно осуществлена именно демократическим путем. [17]
Народные праздники, проводимые иногда вразрез с правилами господствующей религии, большей частью связаны с древними, еще языческими поверьями и отличаются веселой, часто разгульной обстановкой, вольностями, не допускаемыми в остальное время. Государственные праздники связаны обычно с юбилеем государства или господствующего дома, с властью, которая утверждает единство своих интересов с народными, а вместе с. Их проведение обычно включает отдание почестей символам, воплощающим идею государства, память о национальных героях, а также демонстрацию вооруженной силы для подчеркивания суверенности и международного значения нации. [18]
Санчо заключает, что государство является властью, стоящей над этими людьми. Все сводится здесь опять-таки только к тому, чтобы выбить из своей головы навязчивую идею государства. Jacques le bonhonime продолжает и здесь воображать, что государство, это - чистая идея, и верит в самостоятельную власть этой идеи государства. Он поистине преисполнен веры в государство, одержим государством, он - политик ( стр. Гегель идеализировал представление о государстве у политических идеологов, которые брали своей исходной точкой отдельных индивидов, хотя, правда, только волю этих индивидов: Гегель превращает общую волю этих индивидов в абсолютную волю, a Jacques le bonhomme принимает bona fide эту идеализацию идеологии за правильный взгляд па государство и, проникнутый этой верой, критикует этот взгляд тем путем, что Абсолютное объявляет Абсолютным. [19]
Санчо заключает, что государство является властью, стоящей над этими людьми. Все сводится здесь опять-таки только к тому, чтобы выбить из своей головы навязчивую идею государства. Jacques lc bonhommo продолжает и здесь воображать, что государство, это - чистая идея, и верит в самостоятельную власть этой идеи государства. Он поистине преисполнен веры в государство, одержим государством, он - политик ( стр. [20]
Наиболее реакционные из них, учуяв тягу окраин к центру, провозгласили новый лозунг восстановления Великой России, конечно, огнем и мечом, путем низвержения Советской власти. Красновы и Деникины, Колчаки и Чайковские, вчера еще пытавшиеся разбить Россию на ряд самостоятельных контрреволюционных очагов, сегодня вдруг прониклись идеей всероссийского государства. Все это, несомненно, говорит о непобедимой тяге окраин к центру, - использовать которую стараются ныне отечественные и иностранные контрреволюционеры. [21]
Тон этих писем иногда был довольно революционным, но Бауэр всегда имел в виду только философскую революцию и рассчитывал скорее на содействие, нежели на противодействие государственной власти. Еще в декабре 1839 г. он писал Марксу, что Пруссии, по-видимому, суждено идти вперед лишь при помощи иенских битв, причем таковые не должны непременно происходить на полях, усеянных трупами. Несколько месяцев спустя, когда умер его покровитель Альтенштейн и почти одновременно с ним старый король 2, Бауэр стал взывать к высшей идее германской государственности, к семейным традициям правящей династии Гогенцоллернов, которые уже в течение четырех столетий не щадя сил стараются установить надлежащие отношения между церковью и государством. Бауэр заявил, что наука будет неустанно отстаивать идею государства от посягательств церкви: государство может иногда заблуждаться и относиться к науке подозрительно, даже прибегать к насильственным мерам, но ему присуще быть разумным, и заблуждения его длятся недолго. [22]
У Гегеля всегда на одной стороне государство н правительство, которые для него тождественны, а на другой стороне - народ, распавшийся на особые сферы и на особых индивидов. Сословия служат опосредствующим органом между ними. Сословии образуют середину, где должны сойтись и соединиться устремление и умонастроение государства и правительства с устремлением и умонастроением особых кругов и отдельных лиц. Тождественность этих двух противоположных устремлений и умонастроений - в этой тождественности и должна была бы заключаться идея государства - получает символическое выражение в сословиях. Сделка между государством и гражданским обществом выступает как особая сфера. Сословия являются синтезом межуу государством и гражданским обществом. Каким образом, однако, сословия могут объединить в себе два противоречащие друг другу умонастроения-этого Гегель не показывает. Сословия представляют собой установившееся противоречие между государством н гражданским обществом внутри государства. Одновременно с этим сословия являются требованием разрешения этого противоречия. [23]
В науке, например, отдельная личность может осуществлять всеобщее дело, да оно п осуществляется всегда отдельными личностями. По действительно всеобщим оно становится лишь тогда, когда является уже не делом отдельной личности, а делом общества. Это изменяет не только форму, но и содержание. Здесь же речь идет о государстве, где сам народ есть это всеобщее дело; здесь речь идет о воле, которая свое действительное наличное бытие в качестве родовой воли имеет лишь в обладающей самосознанием воле народа. II здесь, сверх того, речь идет об идее государства. [24]
Я так же бессмысленно, как была бессмысленна похвальба твоей руки, что она рисует или пишет, что рукав - ее. И тогда настанет новое, тогда падет индивидуализм, тогда славянская общинная идея заменит современную идею об единице и дело пойдет подальше теперешнего. Настанут, вправду, новые века и в мыслях и в делах, в верованиях и народных судьбах. И, не бойтесь, вздорного будет меньше, ни древняя идея государства, ни новейшая, свободная единица, не пропадут, им будет лучше, потому, что будет больше правды и толку. С веками дело жизни усложняется, потому что узнают больше и ладное - сохраняют, приспособляют сознательно или бессознательно. [25]
Ключевая особенность фундаментальных воззрений состоит в том, что они покоятся на оценочных суждениях. Например: если какая-либо мысль неверна, то противоположное суждение считается верным. Именно такая логическая путаница и лежит в основе рыночного фундаментализма. Это справедливо не только в отношении централизованного планирования, но и в отношении идеи государства благосостояния и кейнси-анского управления спросом. На основе этой банальной мысли рыночные фундаменталисты приходят к совершенно нелогичному выводу: если вмешательство государства - порочно, то свободный рынок - само совершенство. [26]
В эпоху, когда Япония периодически затоплялась волнами пат-риотич. В конце войны Танабэ вынужден был признать, что гос-во может стать средоточием зла и идея государства должна быть подвергнута абс. В поисках опоры поздний Танабэ обращается к традиции индивидуального ми-стпч. [27]
Широкой поддержкой были также встречены попытки дисциплинировать профсоюзы, ее горькое экономическое лекарство, а также твердая приверженность идее государства закона и порядка. [28]
После Аристотеля в древнегреческой философии появляется много новых школ. С точки зрения истории общественных теорий наиболее значимой была киническая школа, главными представителями которой являлись Антисфен и Диоген. Среди других важнейших школ - эпикурейская и стоическая. У эпикурейцев идея естественного права, выдвинутая софистами, получает более четкое оформление, а стоики наряду с требованием упразднения частной собственности выдвигают и идею единого мирового государства. [29]
Западной Европы и США на фоне социально-политических и духовных перемен, связанных с эмансипацией и усилением ассимиляционных тенденций, зарождается движение за упрощение или отмену наиболее архаичных предписаний иудаизма. Возникает также и консервативный иудаизм, представляющий собой промежуточное звено между ортодоксальным и реформистским направлениями в иудаизме. С конца прошлого - начала нынешнего столетия приобретает влияние сионизм - явление еврейской общественной мысли, представляющей собой политизацию иудаизма. В основе сионизма лежит идея еврейского государства. Мудаисты не имеют единого координационного центра, однако с образованием Израиля это государство становится центром притяжения для верующих-иудаистов всех направлений и течений. [30]