Cтраница 3
Существует много концепций, рассматривающих развитие культуры и истории под углом зрения одного фундаментального фактора, с позиции единого субстанциального основания. И тогда, взятая в своих основах, история культуры предстает как монолог одного единственного начала, будь то мировой дух или материя. И очень немногие мыслители раскрывают диалогический характер жизни духа и культуры. Среди этих мыслителей следует прежде всего назвать Н.А. Бердяева ( Бердяев Н. А. Смысл истории. Заслуга Тойнби состоит в том, что он раскрыл диалогическую сущность развития культуры в своей концепции Вызова и Ответа ( См. [31]
Более интересны монографии по специальным вопросам, близким к социологии. Обе книжки любопытны, как философский труд, вероятно, ценны, но... Они зовут не к исследованию реального бытия, а внепространственного и сверхвременного духа или смысла истории. Занятие почтенное, но, думаю, социологии с ним нечего делать. [32]
У поступательного развития человечества не может быть конца истории, ибо всякий конец одной эпохи открывает начало следующей, которую мы пока можем лишь предвосхищать. Ибо ответы на оба эти вопроса равнозначны. Если техногенной цивилизации суждено погибнуть спустя тысячу лет, как полагает немало ученых, вследствие экологического кризиса, то смысл истории человечества будет в его самоуничтожении; если же человечеству удастся создать на нашей планете общество благосостояния, то его история приобретет противоположный смысл. [33]
Выгоды политической свободы и представительных учреждений до такой степени очевидны, основанные на них либеральные идеи до такой степени распространены в литературе и в обществе, что почти странно на них останавливаться. Говорить об этом нет возможности, не впадая в общие места, давно всем известные. Гораздо чаще от внимания не только публики, но и передовых мыслителей, ускользает оборотная сторона дела, без которой, однако, остается непонятным множество явлений в истории и в жизни. Подобные воззрения столь же мало раскрывают смысл истории, как давно похороненные объяснения мифологии обманами жрецов. Общество, которое руководствуется [ с. В действительности, политическая свобода и основанные на ней представительные учреждения не всегда соответствуют общественной пользе, точно так же, как они не составляют непременного требования права. Они упрочиваются, когда приносимые ими выгоды перевешивают их недостатки, но часто они падают вследствие внутренней своей несостоятельности, вследствие того, что при данных условиях они являются скорее помехой, нежели двигателем общественного развития. Для ясного уразумения дела необходимо, следовательно, обратить внимание на обе стороны. [34]
Во многом симптоматическое для религиозной философии XX века видение взаимосвязи двух градов предложил патриарх неотомизма Маритен. Если в своем индивидуальном культурном творчестве личность стремится к божественному благу, то общество устремлено к общему благу. Маритен полагал, что в истории можно обнаружить внутреннюю цель, направляющую усилия людей. Она заключается в покорении природы и завоевании автономии для человека, в прогрессе знания, искусства и морали, в проявлении всех возможностей человеческой природы. Он утверждал, что мирской и священный смыслы истории дополняют друг друга, хотя последний никогда не будет разгадан человеком. [35]
Именно в этом веке футурологи заявили о себе. В начале 60 - х годов этот термин получил распространение в смысле истории будущего, науки о будущем, призванной монополизировать предсказательные функции существующих научных дисциплин. С конца 60 - х годов термин футурология ввиду многозначности и неопределенности стал вытеснялся термином исследование будущего. [36]
Буколики ( Пастушеские песни) рисует идиллич. Рима; трагизм судьбы ( направляемой неведомым провидением) и самоотречения умеряется верой в верховный смысл истории и мирового закона. [37]
Несмотря на огромное количество книг по истории, подавляющее их количество, доступное для чтения непосвященных, не дает объективной и общей картины глобального исторического процесса. Книги официальной истории не позволяют понять смысл длительных ( сотни и тысячи лет) программ развития человечества, проводимых в жизнь узкими группировками людей, занимающихся глобальным программированием, в отличие от частных политических деятелей, занимающихся локальными программами. Происходит это потому, что книги официальной истории или подробно описывают некоторый локальный период истории вне его связи с обшим историческим процессом. Или история фальсифицируется опять же по схеме смешивания правды с ложью. Или из описаний глобального исторического процесса вырезаются ключевые исторические факты и фрагменты, и в итоге смысл истории становится непонятным. [38]
Возможно, основная вина за это лежит на самом учении. Все тем не менее далеко не так просто. Мессианизм этой доктрины давно стал общим местом у всех ее исследователей. Однако не многие современники I Интернационала отдавали себе отчет в том, что эта ориентация на провиденциальный смысл истории позволяет вновь открыть дорогу религиозному измерению в борьбе за социальную справедливость, вернуться на глубоком уровне к пафосу зелотов, пафосу антицерковных революционных войн позднего средневековья. Стержнем марксизма оказывается историософская мистика времени с его внутренней телеологической заданностью. Именно время есть сфера проявления Провидения. [39]
Он отмечает, что имеется ложный тип философии истории ( или философии прогресса), заключающийся в попытке понять последнюю цель исторического развития, то конечное состояние, к которому она должна привести и ради которого творится вся история; все прошедшее и настоящее, все многообразие исторического развития рассматривается здесь лишь как средство и путь к этой конечной цели. Человечество, согласно этому воззрению, беспрерывно идет вперед, к какой-то конечной цели, к последнему идеально-завершенному состоянию, и все сменяющиеся исторические эпохи суть лишь последовательные этапы на пути продвижения к этой цели. В таком воззрении конечное идеальное состояние есть произвольная фантазия, утопия, даже если в них отражены устремления целой эпохи. Если присмотреться к истолкованиям истории такого рода, то не будет карикатурой сказать, что в своем пределе их понимание истории сводится едва ли не всегда на такое ее деление: 1) от Адама до моего дедушки - период варварства и первых зачатков культуры; 2) от моего дедушки до меня - период подготовки великих достижений, которые должно осуществить в мое время; 3) я и задачи моего времени, в которых завершается и окончательно осуществляется цель всемирной истории. Но не только в этом заключается несостоятельность этой философии истории. Если даже допустить, - считает С. Л. Франк, - что человечество действительно идет к определенной конечной цели и что мы в состоянии ее определить, само представление, что смысл истории заключается в достижении этой цели, в сущности, лишает всю полноту конкретного исторического процесса всякого внутреннего, самодовлеющего значения. Упования и подвиги, жертвы и страдания, культурные и общественные достижения всех прошедших поколений рассматриваются здесь просто как удобрение, нужное для урожая будущего, который пойдет на пользу последних, единственных избранников мировой истории. Ни морально, ни научно, - заключает С. Л. Франк, - нельзя примириться с таким представлением ( Духовные основы общества. [40]
Против доказательства Серла был выдвинут ряд возражений. Я изложу здесь только те из них, которые - на мой взгляд - имеют серьезное значение. Прежде всего, фраза не знает ни слова, если рассматривать ее в вышеприведенном контексте, является не вполне корректной. Понимание относится не только к отдельным словам, но и к определенным шаблонам. И при выполнении подобных алгоритмов можно в достаточной степени разобраться в структурах, которые составлены из символов, значение каждого из которых в отдельности останется непонятным. Например, китайский иероглиф, соответствующий гамбургеру ( если он вообще существует), можно заменить на название какого-нибудь другого блюда, допустим, чоу мейн 5), существенно не изменив при этом содержание истории. Однако, мне все-таки кажется, что настоящий смысл историй ( даже если считать такие подстановки незначительными) едва ли дойдет до того, кто будет просто скрупулезно выполнять шаг за шагом подобные алгоритмы. [41]
Для Бердяева определяющая человека культурная форма есть не что иное, как остывшая свобода личного духа, это - отделившиеся от человека результаты личного творчества, а не выражение некого безличного мирового разума. Но отсюда вытекает и трагедия культурного творчества: дух вынужден воплощаться в предметно-символические формы, сковывающие его свободу и устремленность в беспредельное. Все достижения культуры, - пишет Бердяев, - символичны, а не реалистичны. Культура не есть осуществление, реализация истины жизни... Она осуществляет лишь истину в познании, в философских и научных книгах... Творческий акт притягивается в культуре вниз и отяжелевает. Новая жизнь дается лишь в подобиях, образах, символах ( Бердяев Н. А. Воля к жизни и воля к культуре / / Бердяев Н. А. Смысл истории. [42]
Ин - т социальных исследований во Франкфурте-на - Майне ( с 1931, в 1934 - 39 в Женеве и Париже, в 1939 - 46 в США), гл. ФРАНКФУРТСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1871, подписан 10 мая во Франкфурте-на - Майне по окончании Франко-прусской войны 1870 - 71; Германия получала Эльзас, Вост. Лотарингию и контрибуцию в 5 млрд. франков. Остров пингвинов ( 1908) и Восстание ангелов ( 1914) - остроумная антирелиг. Скепсис и пессимизм относительно смысла истории, прогрессивной роли в ней рев-ции ( ром. [43]
Взаимосвязь человеческого с историческим хорошо показана известным русским философом Н.А. Бердяевым в книге Смысл истории. Человек находится в историческом, и историческое находится в человеке. Между человеком и историческим существует такое глубокое, такое таинственное в своей первооснове сращение, такая конкретная взаимность, что разрыв их невозможен. Нельзя выделить человека из истории, нельзя взять его абстрактно и нельзя выделить историю из человека, нельзя историю рассматривать вне человека и нечеловечески. В историческом подлинном смысле раскрывается сущность бытия, раскрывается внутренняя духовная сущность мира, а не внешнее только явление, внутренняя духовная сущность человека. Историческое глубоко онтологично по своему существу, а не феноменально. Оно внедряется в какую-то глубочайшую первооснову бытия, к которой оно нас приобщает и которую делает понятной. Историческое есть некоторое откровение о глубочайшей сущности мировой действительности; о мировой судьбе, о человеческой судьбе, как центральной точке судьбы мировой... Подход к ноуменально историческому возможен через глубочайшую конкретную связь между человеком и историей, судьбой человека и метафизикой исторических сил. Для того чтобы проникнуть в эту тайну исторического, я должен прежде всего постигнуть это историческое и историю, как до глубины мое, как до глубины мою историю, как до глубины мою судьбу. Я должен поставить себя в историческую судьбу и историческую судьбу в свою собственную человеческую глубину ( Бердяев Н.А. Смысл истории. [44]