Cтраница 2
Ковалевский, Максим Максимович ( 1851 - 1916) - русский социолог, историк и юрист; либеральный политический деятель. [16]
Лавров, Петр Лаврович ( 1823 - 1900) - русский социолог и публицист, один из идеологов народничества, член I Интернационала, участник Парижской Коммуны. [17]
Михайловский, Николай Константинович ( 1842 - 1904) - русский социолог, публицист и литературный критик. [18]
Подробно проанализировав специфику номотетических и идиогра-фических методов в социальном познании, русский социолог констатирует, что первые направлены на отыскание закона, а вторые - на фиксацию фактов. Социология как наука номотетическая вырабатывает и использует прежде всего общие ( генерализирующие) понятия. История как наука идиографическая работает прежде всего с понятиями, схватывающими индивидуальное, неповторимое, уникальное. Однако такая интерпретация методов и предметов данных наук, утверждает А. С. Лаппо-Данилевский, односторонняя. [19]
Посторонни и, Профан и др.) ( 15.11.184 2 - 28.1.190 4), русский социолог, философ-позитивист, публицист тик либерального народничества. Великой исторической заслугой Михайловского в буржуазно-демократическом движении н пользу освобождения России было то, что oir горячо сочувствовал угнетенному положению крестьян, энергично боролся против всех и всяких проявлений крепостнического гнета, отстаивал в легальной, открытой печати - хотя бы намеками сочувствие п укажемте к подполью, где действовали самые последовательные н решительные демократы разночинцы, и даже сам помогал прямо этому подпол ыо ( Ленин В. И., Поли. [20]
Примечательно, что русская социология, особенно благодаря деятельности М. М. Ковалевского, выходит на международную арену на равных, русские социологи активно участвуют в работе Международного института социологии, конгрессы которого собирались раз в три года. Три русских социолога ( П. Ф. Лилиенфельд, М. М. Ковалевский, П. А. Сорокин) избирались президентами института, что говорит о международном признании русской социологии. [21]
У Конта поэтому существует разрыв между биологией и социологией, и последняя, несмотря на усилия Конта, подвешена в воздухе. Для русского социолога совершенно очевидно, что социология тесно переплетена с биологией, и, конечно, с теорией эволюции. [22]
Ковалевский усиленно изучает современную ему социологию, становится членом Международного института социологии, участвует в ряде его конференций и съездов, а с 1895 г. - вице-президент, а с 1907 г. - председатель этого института. Одновременно с рядом русских социологов Ковалевский был участников Общества социологии в Париже, постоянным сотрудником Международного обозрения социологии, помогая ему интеллектуально и финансово. [23]
В центре поздних работ Н. К. Михайловского находятся проблемы. Толпа трактовалась русским социологом как масса народа, способная увлечься примером и конституируемая сходными психологическими реакциями ( сильной эмоциональной связью при снятии действия этических и правовых норм), а также одинаковым поведением под воздействием героя. В работе Герои и толпа он выделяет два условия образования толпы: 1) сильный внешний стимул, подавляющий все мотивы, кроме одного или нескольких близких, 2) хроническую скудность впечатлений ( их однообразность) у людей, способных составить толпу. Герой понимался Н. К. Михайловским как индивид, способный увлечь массу людей на любое общее дело, хорошее и дурное. В качестве механизмов воздействия героя на толпу выделены: 1) механизмы подражания, 2) готовность к подчинению и повиновению, 3) массовый гипноз ( внушение), 4) массовый психоз. Без примера ( без героя) толпа мертва. Возможность ее возникновения характеризует общественное развитие как низший, органический его тип, основанный на подавлении личности. [24]
Эта проблема начинает интересовать русских социологов на рубеже 60 - 70 - х гг. XIX в. [25]
В своей Системе социологии ( 1920) П.А.Сорокин продолжает эту линию, также разделяет теоретическую ( фундаментальную) социологию и прикладную, определяя последнюю как социальную политику, т.е. опытно-рекомендательную науку и социологическое иску ртйо, являющуюся прикладной дисциплиной, которая, опираясь на законы, сформулированные теоретической социологией, давала бы человечеству возможность управлять социальными силами... Можно заключить, что взгляды русских социологов на предмет и структуру социологии политики не противоречат современным представлениям. [26]
Лавров предпринял обширные самостоятельные построения в сфере теоретической социологии. Кареева, Лаврова можно с полным правом назвать первым русским социологом, основоположником социологии в России. [27]
Политическая экономия-наука не простого расчета ( n est pas une science de calcul), а наука моральная... Эти чувствительные фразы, в которых Снсмонди точно так же, как русские социологи субъективной школы в своих совершенно аналогичных восклицаниях, видит новые понятия о социальной науке, показывают на самом деле, в каком еще детски примитивном состоянии находилась критика буржуазии. По дело в том, что Сисмонди не мог теоретически опровергпщпь экономистов и потому ограничивался сентиментальными фразами. Утопический дилетантизм вынужден делать теоретические уступки всякому более или менее ученому защитнику буржуазного порядка. [28]
Разнообразные направления и традиции отечественной социологии, их парадигматика и методы могут быть точнее раскрыты на базе нескольких существенных признаков, характерных для всей палитры социальной мысли в России. По нашему мнению, таким основным критерием наряду с выделением теоретико-методологического принципа служат фундаментальные ценностные установки русских социологов и социальных мыслителей. Ядро базисных признаков данного критерия составляют: во-первых, образ ( модель) общества в доктрине социолога, в которой выделены доминанта и иерархия общественного устройства; во-вторых, нацеленность на сохранение или изменение социального порядка и на определенный способ преобразования общества; в-третьих, статус личности и социальных институтов в социологической концепции. [29]
Итак, в последних томах своей работы Конт стремится изгнать метафизический дух из социальных наук. Упрек подобного рода позднее станет широко распространенным, его повторяли Лавров, Михайловский, Кфеев, Ковалевский, Лаппо-Данилевский и многие другие русские социологи. [30]